– Я хочу услышать правду. Просто скажи мне, что чувствовал то же самое, что я не сошла с ума и не придумала себе того, чего не существует. Что у тебя была причина, по которой ты держал между нами дистанцию, выстраивая глухую стену…
Мой голос был тихим шепотом ветра, скрывающем потерянные надежды.
Он сглотнул. Кончики его пальцев едва коснулись моего лица, но задержались лишь на мгновение, испарившись, словно сон, пропитанный явью.
– Просто…скажи мне, – взглянув на него, уверенно произнесла я. – Какой бы ни была правда, я хочу услышать ее. Здесь и сейчас.
Его глаза потемнели.
– Ты правда хочешь это услышать?
Нервно облизав губы, я кивнула.
Тогда легким, почти невесомым движением руки он убрал прядь волос, упавшую мне на глаза, и, склонившись, прошептал на ухо, лишая чувств:
– Pimedust ei saa taltsutada. Kuid nii arvas ta, kuni väike valguse säde tema ellu purskas. Pimedus ei saa armastada. Kuid see oli enne seda, kui valguse säde pani teda tundma ja ellu ärkama.
Я едва устояла на ногах.
Это был древнеароийский – старый демонический язык, который знали единицы. И я была в их числе. Но никто не знал об этом. Я тщательно оберегала этот секрет.
Так я поняла, что все было ложью, когда он сказал мне:
– Причина, по которой я был холоден, довольно банальна и предсказуема. Дело в том, что… – Он нашел мои глаза, – я ничего не чувствую к тебе, Лайникс Хейлин Онилл. Ничего. Теперь ты довольна?
Это было жестоко. Как удар хлыстом, коснувшийся оголенной кожи. Мое сердце разрывалось от переполняющих его чувств. Я мечтала о том, чтобы он почувствовал ту же боль и неугасающую надежду, то же смятение и желание быть как можно ближе. Чтобы каждая клеточка его тела испытала ту гамму чувств, которая овладевала мной на протяжении стольких лет.
Он разбил мне сердце, но совсем не так, как я ожидала этого.
Порой иллюзии хуже врагов. Под гнетом реальности они переворачивают душу вверх дном.
– Теперь все встало на свои места, – стараясь унять нескончаемый поток мыслей, произнесла я, обхватив себя руками, чувствуя, как очередная капля, словно маленькое жало, впивается в кожу, заставляя дрожать от вечного холода.
Медленно отступив, я кивнула и, развернувшись, побрела в сторону шумных улиц, чтобы отыскать свободный экипаж, который бы смог доставить меня обратно в академию.
Когда звуки города ворвались в сознание, яркие вывески снова заполонили каждый угол, я вдруг услышала свое имя.
Дэвилон появился из ниоткуда.
– Отвези меня обратно, —даже не взглянув на парня, уверенно сказала я, думая о том, что сейчас это меньшее, что он мог сделать для меня.
Он не лез с расспросами. А я не собиралась что-либо объяснять ему. Вместо этого молча села в теплый салон машины, пахнущий ежевикой, и, откинувшись на спинку сидения, закрыла глаза, отвернувшись к окну.
Хэйн включил музыку. Это была тихая лиричная игра на пианино, исцеляющая раненную душу. Дождь почти прекратился. Огни города гасли, постепенно сливаясь с ночью, опустившейся на землю.
Я посмотрела на небо. Оно было таким же темным и беспросветным, прямо как сердце демона. Но среди этой тьмы вдруг проклюнулись две маленькие, едва различимые точки. Они пульсировали, словно живые, настойчиво заявляя о себе всему миру. Они хотели показать, как их свет способен развеять тени. Пусть даже и в зоне их предела, там, где они были вместе.
Тогда я вспомнила слова демона… Это была маленькая притча о тьме.
«Pimedust ei saa taltsutada. Kuid nii arvas ta, kuni väike valguse säde tema ellu purskas. Pimedus ei saa armastada. Kuid see oli enne seda, kui valguse säde pani teda tundma ja ellu ärkama».
><
«Тьму нельзя приручить. Но так она думала, пока маленькая искра света не ворвалась в её жизнь. Тьма не может любить. Но это было до того, как искра света заставила её почувствовать и ожить».
Глава 18
Сегодня или никогда
Уже около недели я тщательно исследовала книгу, отданную мне Хэйном. Он сделал это ещё в тот злополучный вечер возле ворот академии, когда я вышла из машины. Она была завернута в красный бархат, заставляя мое сердце биться чаще. Мне не терпелось раскрыть ее, коснуться чуть гладких шершавых страниц и, наконец, постичь тайны, что, возможно, скрывались в ней.
Мы не сказали друг другу ни слова. По крайней мере, я. Но, увидев в вырезе платья запекшуюся кровь, он попытался узнать, что случилось. Я проигнорировала его вопрос, посчитав, что это не его дело. Тогда Хэйн не стал настаивать. Вместо этого молча, совершенно не спрашивая, залечил небольшой кровавый полукруг на коже. Тот огр так и не успел завершить начатое.