– Но, когда они…погибли, все изменилось. Мы хотели рассказать всю правду. Вам обоим, но…так и не решились, – признался Дэрэк.
Тетя тяжело вздохнула и кивнула, подтверждая его слова.
– Выходит, это правда: я с самого начала несла в себе родовую искру дара.
– Все так, милая, – после недолгого молчания, наконец, призналась Айви. – Но, Лайникс, ваши родители поступили так не просто так. У них была веская причина, чтобы заблокировать твой дар родовыми щитами.
– Ты правда так думаешь? Какая должна быть причина, чтобы искалечить своего ребенка? Чтобы лишить его…значимой части? Зачем? Чего они хотели этим добиться?
Я продолжала смотреть на неё в упор, желая услышать как можно больше и понять… Ведь все это время близкие люди лгали, прямо глядя мне в глаза. А ведь тогда я больше всего нуждалась в их поддержке.
Несколько секунд она сминала ажурные салфетки, то и дело поджимая губы. После чего подняла на меня свой взгляд и неожиданно резко поднялась с места, скрипнув ножками стула об пол.
– Думаю, прежде чем делать какие-либо выводы, тебе следует кое-что увидеть. Возможно, тогда ты сможешь понять решение своих родителей и…нас.
Я хотела возразить. Сказать, что не способна понять подобную жестокость. Но, словно почувствовав мой настрой, Айви спешно проговорила:
– Нам нужно в Нимиум.
Что? Главная библиотека верховных ведьм?
Мы смотрели друг на друга несколько молчаливых секунд. В глазах каждой читалась неумолимая борьба с примесью упрямства. Но в конце концов, я кивнула и точно так же, поднявшись с места, последовала за ней в прихожую.
Библиотека располагалась в центре города, на улице Гринфорд 367, между перекрестком пятого и шестого кольца.
Дэрэк тем временем уже вызвал экипаж.
– Никс, я правда ничего об этом не знал, – остановив меня прямо возле дверей, растерянно проговорил брат.
– Я тебе верю, – уверенно произнесла, едва сжав его ладонь; он бы так не поступил со мной.
Через несколько минут мы уже сидели в экипаже, покидая наше маленькое поместье. Пора было расставить все по своим местам. Осталось лишь признаться самой себе, что…
Какой бы ни была эта правда, моя жизнь больше не будет прежней.
«Но все изменилось задолго до этого» – неожиданно мелькнуло в мыслях, и я сильнее сжала ткань плаща, стараясь унять нервную дрожь в пальцах.
Глава 21
Селия
Нимиум.
Неприметное старинное здание, выполненное в готическом стиле, с отделкой из темного грифельного камня, потрескавшегося в некоторых местах. Черная покатая крыша и две неприветливые горгульи, взирающие сверху, встречали всех посетителей. Угольные двери с двумя массивными ручками в виде черепа смотрелись сдержанно, даже строго. А чуть ниже можно было разглядеть маленькое круглое отверстие, внутри которого была спрятана тонкая игла. Никто не может войти в храм знаний, не пустив каплю крови и не доказав ведьмино наследие.
Сквозь темные витражные окна, рисунок которых рассказывал о легендах древнего мира, таких как явление Асмор – духа Смерти и появление первых душ, наделенных даром свыше, разглядеть что-либо было трудно. Стоило слегка приглядеться, и каждый раз возникала клубящаяся дымка. Но, оказавшись внутри, дыхание замирало.
Древнее величие скрывалось в этих стенах. Тяжелая изысканность наполняла это место. Высокие потолки, сплетающиеся в бесконечное множество переплетений, словно прямо здесь ткачихи пряли наши судьбы. Широкие витые лестницы, закручивающиеся в спирали, создающие бесчисленные головоломки, как временные порталы. Таинственные скульптуры с повязками на глазах, словно скитающиеся оракулы всех времен. Арочные проходы, увитые черной мальвой. Массивные люстры с горящими свечами. Зеленый мрамор, стелющийся под ногами, словно мохообразное покрывало с серебряной тонкой паутиной.
Таинство, скрывающееся в каждом уголке, витающее в воздухе, заставляло мою кожу покрываться мурашками…
Запах воска, пыли, старинной бумаги. Толика озона, словно совсем недавно здесь бушевала непогода, и чернил делали это место по-особенному притягательным. Оно становилось по-настоящему сакральным.
Нимиум не просто хранил истории поколений, он воплощал в себе наследие ведьм и скрывал не мало тайн, многие из которых было лучше никогда не раскрывать.