Её юный облик неожиданно утратил притягательность. Жизнь покинула его, забрав с собой молодость.
Она, наконец, ослабила хватку, перестав впиваться ногтями в землю, и, взглянув на чистое голубое небо преисполненным надежды взглядом, испустила последний вздох.
Все было кончено.
Она погубила свой мир, и она же спасла его, возродив…
Меня вытолкнуло обратно, и я едва задержала дыхание. После чего выдохнула и попыталась отбросить мрачные видения. Мое сердце по-прежнему чувствовало её скорбь, горечь и сожаление. Но ещё…любовь и надежду.
Айви придержала меня за плечи, помогая устоять на месте.
– Все нормально?
Сглотнув, я уверенно кивнула и, наконец, посмотрела на неё.
– Теперь ты знаешь, каким стал её конец. Она прожила недолгую, но весьма насыщенную жизнь. Только вот и бед Селия повидала немало. Кто бы что ни говорил, но свет всегда будет притягивать тьму и наоборот.
– Значит, – задумчиво произнесла я, пытаясь принять открывшуюся мне правду, – если буду использовать свой дар, то либо сойду с ума, либо рано или поздно он убьет меня сам?
Мне не понравилось вспыхнувшее в глазах Айви сожаление. Словно это она была всему виной, а не дар, перешедший ко мне по наследству.
– Мне так жаль, Лайникс. Я бы все отдала, чтобы ты не проходила через подобное. Но этот дар…он действительно несёт в себе угрозу.
– Но ты забываешь, что благодаря нему мы существуем, – не знаю почему, но мне вдруг захотелось защитить эту маленькую искру света, живущую во мне; а может быть, я хотела хоть как-то утешить свое разбитое сердце.
Тайн больше не осталось. Природа моего дара была раскрыта. Все недостающие детали встали на свои места, наконец полностью разъяснив то, кто я.
Я – одаренная и пустая, поскольку не могу использовать свой дар. Ведь он оружие, которое в любой момент может уничтожить мир, либо меня саму.
Выходит, я свет, скрывающий в себе полчище демонов…
Айви подошла ближе и уже хотела обнять меня, чтобы поддержать и хоть как-то утешить: кажется, все чувства разом отразились на моем лице. Среди них боль от очередной потери и ощущение бесконечного падения были на первом месте.
Я не хотела жалости, не хотела чужих касаний, заставляющих почувствовать все это и принять по-настоящему. Я сдерживалась, но с каждой секундой мне все больше казалось, что мир рушится и это безвозвратно. Поэтому я резко отступила, очерчивая между нами строгие границы.
Страница с портретом Селии все ещё была перед глазами.
Не выдержав, я мотнула головой и, сдерживая всхлипы, побежала в сторону выхода, крикнув на ходу:
– Мне надо побыть одной. Не жди меня, я приеду сама.
– Лайникс… – растерянно покричала она, но дверь за мной уже закрылась.
Легкие горели.
Дыхание замирало.
Сердце нещадно давило на грудную клетку, заставляя меня порывисто расстегивать пуговицы у основания плаща. Кажется, одна из них даже оторвалась, отлетев куда-то в сторону. Но мне нужен был свежий воздух. Потому что я задыхалась…
Задыхалась.
Задыхалась.
Чувство бесконечного падения становилось сильнее: я терялась в пространстве, все больше впадая в прострацию.
Все последующие действия были как в тумане.
Я слышала стук каблуков об пол. Едва различимый скрип некоторых половиц, по которым ступали мои сапоги. Оглушительный звон колокола и призрачное завывание ветра, едва колышущего пламя. А затем резкий щелчок двери: стон отворившихся петель, когда я выбежала за пределы.
Я все слышала и в то же время находилась не здесь. Мир вокруг меня казался одним бесконечно смазанным пятном, в котором все переплелось.
Поэтому, когда кто-то резко схватил меня за руку, заставив остановиться, я вскрикнула, почувствовав, как сжигающийся вокруг меня вакуум лопнул. Мир становился прежним, когда мне зажали рот и втянули в узкий переулок.
Сердце панически сжалось, голова закружилась. Но стоило уловить знакомые нотки корицы, и все прекратилось.
– Тише-тише, – шептал он прямо возле моего уха. – Дыши, Никс. Глубокий вдох и медленный выдох. Все хорошо.
Я попыталась успокоиться и сделать так, как он сказал. Его упругое тело, горячее дыхание и холод кожи помогли восстановить дыхание: чувство медленного удушья постепенно исчезало. Веки едва подрагивали, пока я глубоко втягивала носом воздух, стараясь унять охватившую меня панику.