Я сглотнула, прикусив губу.
Казалось, воздух стал горячее. Неловкость заставила меня обхватить себя руками и помяться на месте.
Мы чувствовали одно и то же. Но по-прежнему не могли понять друг друга…
– Что ты…делаешь в женской душевой? – в конце концов, решив, что сейчас не самый подходящий момент для выяснения отношений, сказала я, посмотрев на него в упор.
Он усмехнулся: его плечи слегка расслабились. Легкий прищур заставил меня задержать дыхание. Особенно, когда он начал наступать, оттесняя меня к стене. Я вздрогнула, как только уперлась в нее спиной, а кожа соприкоснулась с гладким прохладным камнем.
– Разве героям не полагается благодарность?
– Разве демоны не берут силой то, чего так желают? – сверкнув тем же неприступным насмешливым взглядом, произнесла я, бросая вызов.
Несколько секунд он смотрел мне в глаза, а затем уверенно, но местами отстраненно кивнул.
Тогда мне надоело ждать и я решила сделать все сама.
Уверенный шаг. Стопы, отрывающиеся от земли, чтобы поравняться с ним. Лёгкое касание гладковыбритой щеки…
Мучительно медленно я заставляла его почувствовать, чего он лишался все это время, продолжая следовать за своим упрямством. И на этом моя провокационная игра не заканчивалась. Вместо того, чтобы остановиться, я спустилась ниже, коснувшись невесомым поцелуем его подбородка, а после пульсирующей жилки, проступающей на крепкой шее.
Он сглотнул, кадык едва заметно дернулся. Мышцы налились свинцом. Сердце под моей ладонью отбивало безжалостный ритм.
– Похоже, кто-то не такой бесчувственный, каким хочет казаться, – усмехнулась я, отстранившись, хотя для этого мне и потребовалось приложить не мало усилий.
Его запах буквально сводил с ума.
– А вы грязно играете, госпожа Онилл, – в свою очередь сдержанно сказал он, но я слышала лёгкие бархатистые нотки в его приглушенном голосе.
Я весело хмыкнула и, одарив его своим ангельским взглядом, добавила:
– У меня был прекрасный учитель.
Он окинул меня таким безумным взглядом, что на мгновение даже показалось, будто его контроль, наконец, разбился в дребезги. Мое сердце ликующе вздрогнуло. Но он остудил этот запал, когда сказал:
– По-моему, тебе уже давно пора на занятия.
– Кажется, идти на первую лекцию теперь бессмысленно.
– В любом случае мне пора, – спешно произнес он, словно хотел поскорее сбежать от меня.
Кайдан развернулся, чтобы покинуть женскую душевую. Но я удержала его, прежде чем он оставил бы меня одну.
– Ты…ещё вернешься?
Все эти дни мне безумно не хватало его.
Молчание между нами затянулось. На краткое мгновение я даже подумала, что Шейдан ошибся. Что слова Кайдана мне лишь привиделись, и я просто неправильно поняла его в тот вечер. Но…
Он бросил на меня взгляд из-за плеча и тихо сказал:
– Всегда, когда ты будешь нуждаться во мне.
Я лишь успела сжать его ладонь, а затем он исчез, оставляя меня с многочисленными вопросами.
Дан сказал, что его нет в академии. Тогда что он здесь делал и как понял, где я?
Снова почувствовал?
Но главное, почему, черт побери, он продолжает меня отталкивать, если, по всей видимости, действительно испытывает ко мне то же самое?
Тяжело вздохнув, я на всякий случай придержала полотенце и, оказавшись возле двери, дернула за ручку: та с легкостью поддалась. Убедившись в том, что коридоры пусты, а в холле не было слышно каких-либо голосов, в спешке закрыла окно и рванула в сторону комнаты.
Все же стоило попытаться успеть хотя бы на половину пары.
<><><>
На пару я все-таки не успела. Но если быть откровенной, то струсила, поскольку профессор Сотт не терпела опозданий. А если учесть, что это опоздание вышло за все рамки приличия, то…Лучше лишний раз не показываться ей на глаза, а то припомнит и на следующем практическом занятии непременно проучит.
Я беспокоилась лишь о том, что подруга по-прежнему не понимала, где меня носило все это время. Правда, не успела я об этом подумать, как столкнулась с волчицей прямо на лестничном пролете. Она едва не сбила меня с ног.
– Никс? Где тебя дуглы носили?!
Она замерла напротив меня. В глазах полыхали яростные искры. Салли всегда выходила из себя, если начинала о ком-то переживать, вместо того чтобы, как все разумные существа, наброситься на сладкое или начать уборку всего, что хоть как-то можно было отмыть и отчистить до блеска.