— Так ответьте мне, Фариа… Почему вы забрали меня?
— Потому что, ваша способность накладывает на вас определенную ответственность, обязательства… Потому что, почувствовав действительно сильную боль, вы можете с ней не справиться с первого раза. Потому что прежде чем выходить в мир, где демон может с легкостью взломать другое существо, без защиты - крайне самонадеянно и опасно.
Она отступила на шаг, и чуть развернулась, пытаясь его обойти.
— Вы переживаете… — мягко начала она, продолжая свои шаги. — Из-за чего вы переживаете, Фариа? Что кто-то иной увидит то, что видите вы, или же… — она остановилась, и, помедлив всего лишь секунду, продолжила.
— Или же вы не хотите, чтобы кто-то ещё коснулся меня так же, как это сделали вы?
И его ладан всё-таки обрушился на неё. Заставляя дышать поверхностней, заставляя делать короткие вдохи ртом, потому что иначе все её легкие оказывались в липком маслянистом налете. А вслед за ладаном на неё обрушился и он сам. Мгновенно прижимая её к стене, хватая своей рукой за горло, чуть приоткрывая свои крылья, как молчаливую угрозу.
— Кто дал вам право, говорить со мной в таком тоне? Как в вашей голове вообще родилась мысль о том, что я могу подумать о подобном?
— Но вы - подумали, Фариа, — шепотом произнесла она, не прячась и не уводя взгляда. Заставляя свой сладкий глинтвейн обвиться вокруг него, проникая под мантию, запутываясь в его крыльях, оседая на них терпкой корицей и тонкой ванилью в огранке едва уловимого ладана.
Он опять отчетливо уловил отголоски своей энергии в её вине. Понимая, что в прошлые разы ему не показалось. Чувствуя, как пульсирует вена под его ладонью, как часто и рвано она дышит. С удивлением понимая, что в воздухе нет перца. Она испытывает массу эмоций, но страха среди них нет. Он легко смог уловить отголоски восхищения, нотки интереса и… желание?
Фариа замер. Она провоцировала его. Совершенно его не боясь. Вскинув голову, решая, что ей это можно? Он сжал руку на её горле чуть сильнее. Понимая, что он не испытывает негодования. Он - даже не злится. Он - заинтригован, ему - интересно. Он - готов рискнуть?
— Вам не о чем волноваться, Фариа… Никто из них всё равно никогда не коснется меня так, как это делаете вы…
Её тихий шепот, так похожий на признание, пробил брешь в его неверии. Прозвучав как тайный обет, даря робкую надежду на возможность.
— Я не волнуюсь, потому что идти вам больше некуда. Вы - в моей власти.
— Пока я лишь в вашей руке…
— Этого более чем достаточно…
И он властно притянул её голову к себе. Вжимая своим телом в стену. Перекрывая ей доступ к воздуху - требовательным поцелуем. Заставляя ответить, сминая её легкое сопротивление. И она ответила. Не просто на поцелуй. Она отозвалась всей собой на его грубый жест, на его властное желание подчинить. Она прижалась к его телу сильнее, и очень робко, невероятно нежно коснулась его лица своим ладонями. Притягивая его ближе, наслаждаясь его прикосновениями. Понимая, что он прав.
Идти ей больше некуда.
И она - в его власти.
Теплое солнца Ада неуловимо клонилось к закату.
Загнав все непрошенные эмоции, которые весь день сбивали её с толку, мешая ей сосредоточиться, не давая принять решение, в глубины своей души, Нимуэ замерла у входа. Прекрасно зная, что он в неё не войдет. Он появится как обычно, из ниоткуда. Материализовавшись в любой точке этого дома.
Цвет настроения сегодняшнего вечера - красный.
Не тот красный, что ярким огнём ложится на оранжевое полотно уходящего солнца, согревая своим светом. Тот красный, что окружен холодом синего льда, яркими неоновыми вспышками её молний. Насыщенный, глубокий, холодный.
Цвет, помогающий ей взять себя в руки, вернув на лицо маску холодности, и загоняя все непрошенные чувства глубже. Цвет, отвлекающий на себя все внимание. Дающий ей возможность передышки. Чтобы не выдать своих чувств. Не показать своих сомнений. Только не ему.
Обе гостиных были готовы. Оба камина горели. Оба стола держали на себе легкие тарелки с фруктами. Немного сладкого, немного кислого. Немного терпкого. Немного глифта. Больше для ангелов, чтобы меньше нервничали. Меньше - для него.
Потому что она четко знала, что как только он появится здесь…
Как и ожидалось - из ниоткуда. Быстрыми шагами к огромному камину, на полке которого между мантикорами - пузатая бутылка хорошего коньяка. Чуть нагретая теплом самой полки, заставляющая пустить тонкий аромат напитка, едва он плеснул его в бокал. Он пил его не для того чтобы опьянеть, и она это знала. Он пил его, чтобы насладиться вкусом, ощутить приятное жжение и терпкое послевкусие, когда глоток сбегает вниз, опаляя тонкую слизистую, оставляя на корне языка свой необычный вкус. Строго определенный сорт. Который она опознала по характерной ноте. И она знала, что не ошиблась. Он на мгновение замер, наслаждаясь первым глотком, слегка смачивая нижнюю губу кончиком языка. И посмотрел прямо на неё.
Она пряталась в тени коридора. Он знал, что она точно не ждала его возле двери. Она - пряталась. Не желая нарушать камерность вечера. Просто контролируя, что он пришёл. Что её ангелы готовы. И стоит ему сделать первый шаг, сделав свой выбор — она тут же покинет этот дом. Чтобы не мешать. Чтобы раствориться. И появится лишь завтра. В его кабинете. В десять утра. Чтобы услышать его вердикт. Потому что она отчетливо понимала, что выбранное условие девятого этапа - вполне себе предполагает, что вечер может закончиться несколько приватно. Смотря как пойдет.
Самаэль смотрел на неё через все пространство пустой залы. Освещенной лишь двумя люстрами и огнём огромного камина. Он видел, как тени скользят по её лицу, играя в свою игру, замирая всполохами на красной глади её фрака. Ему казалось, что сегодня её глаза горят ярче, выдавая в тягучем серебре легкие отблески её молний. Он сделал глоток и вдохнул. Разрешая себе почувствовать её. И он почувствовал.
Кислый мёд её клёна отчего-то сейчас был совсем неуловим. Сейчас - доминировала древесина. Опаленная. Отдающая горечью. Словно остывшая головешка огромного полена, что горело еще несколько часов назад, а сейчас лежало огромной чёрной глыбой, не прогоревшей даже до середины. Отчего тонкий запах живого дерева еще пытался пробиться сквозь опаленную кору. И эта странная игра её энергии вдруг дала ему слабую надежду. Потому что аромат обожженного дерева был не таким, как в периоды её злости. Он был иным. Словно она - сожалела. Словно она - боролась сама с собой. Не выпуская несгоревшую середину на волю. Глуша её чёрными ожогами.
Нимуэ смотрела на него. Замечая, как тщательно подобран сегодняшний костюм, как мягко играет чёрная ткань. Как атлас рубашки ловит всполохи огня камина. Замечая, как медленно он опускает глоток коньяка. Наслаждаясь. Позволяя ему скатываться. И делает вдох лишь тогда, когда огненная жидкость достигла места назначения. Как слегка качается от этого вдоха цепочка, что свисает с лацкана и теряется в нагрудном кармане. Привлекая к себе. Маня. Словно гипнотизируя. Сегодня она почему-то видела его иначе. Отчетливо понимая, как он хорош. Понимая, почему он никогда не знал отказа. Играя на контрастах. Зная, как себя преподнести. И он знал, что он хорош. Он - наслаждался этим. Не так как её отец. Без вызова, без бравады. Спокойно и уверенно. Как данность. Как то, что было с ним всегда.