Он злился. С каждой минутой всё больше. То, что началось как легкая забава, потом переросло в интерес. Она удивляла, она цепляла, она умело отвечала на его выпады. Он давно не испытывал подобного удовольствия от бесед, от действий. И не он один. Его демоны, которых обычно редко встретишь на каких-то вечерах, без официального приглашения от Сатаны, с огромным удовольствием взялись опекать её ангелов, при этом наслаждаясь и её обществом. Она словно растормошила спокойное озеро, заставляя его демонов заинтересованно вставать в стойку. И он понимал их интерес, их поведение. Он сам был заинтересован в том, чтобы конкурс продлился чуть дольше. Потому что удовольствие от их общения, не шло ни в какое сравнение с тем, что должно было быть в финале. Ему было все равно кто победит в этом конкурсе. Ни одна из участниц его не интересовала больше чем на одну ночь, а кто-то всего на пару часов, не дотягивая даже до целой ночи. Но ему стала интересна она. И еще пару дней назад он думал, что этот интерес взаимен, пока она не огласила свое требование. Что в одно мгновение разрушило все очарование их дней.
Непризнанная. Он внимательно её оглядел. Камень преткновения. Яблоко раздора. Змей в его собственном саду. Из восьми всего три: гордость, печаль, тщеславие. Он прощупал её еще раз. Но нет. Отголоски остальных грехов так слабы, что и не грехи вовсе, так, увлечение. Тем интересней исход её выстрелов. Он видел, как серокрылая замерла, немного подумала, закрыла глаза, словно внутренне пытаясь понять, что ей делать. Первый выстрел - совершенно не туда куда хотела, изменив направление в последний момент - тщеславие. Неплохо. Новая стрела, новый выстрел - нет, увы, чревоугодие не твой грех. Стрела, выстрел - печаль. Неплохо. Так что же ты скрываешь, безгрешное ты серокрылое существо? Тебе прямая дорога на Небеса, что ты забыла тут, в Аду?
Нимуэ выдохнула, сбрасывая напряжение. Ей было все равно на ангелов. Её душа болела за Непризнанную. Но судя по тому, как вспыхнули ярким огнём две тарелки из трех, она справилась. Сердце Нимуэ часто билось. Она до последнего не осознавала, как сильно она переживала за Габи. Но всё обошлось. Она хотела было сделать шаг к ангелам, чтобы дождаться его решения вместе с ними, как вдруг услышала его голос.
— Почему вы до сих пор не в круге, Нимуэ?
Что? Она? В круге?
Люцифер оказался прав.
Она в его власти, он заставит и её. Она наблюдала за ним весь конкурс, внимательно. Замечая любое движение, ловя мимолетный отголосок мысли. И все что она видела - злость. К концу он злился явно больше чем в начале. Знать бы что именно его злит. Знать - чтобы нейтрализовать раздражитель, и возможно выиграть время, не дав завершить всё сегодня. Хотя…
Её круг - это и есть возможность. Может если она справиться не хуже - он продлит, добавит этап? И она сделала шаг. Потом ещё один. Принимая из рук Габи арбалет, видя в её глазах молчаливую поддержку, ощущая её мимолетное касание. У самого круга - рука Советника, протягивающая ей стрелы, которые она уверенным движением вставила в кивер.
И её шаг в круг. Считывающее шипение огня, и огненная стена, но ниже чем у остальных. Просто - обозначить границы, не закрывая её всю. И она осмотрела мишени. Обычные мишени. Без указаний. Без намеков. И неожиданно - вспыхнувшее пламя на каждой, своего цвета, видимое только ей. Разноцветное пламя. И время истины. Прежде всего - для себя самой. Хотя, она итак знала о себе всё.
Он сомневался лишь долю секунды. Мгновенно почти неощутимо проникая сквозь все барьеры. Желая услышать всё, о чём она думает.
— … ные мишени. Что ж, давай, Нимуэ, о своих грехах ты знаешь всё. Кому как не тебе их выбирать…
Она аккуратно вытащила стрелу из кивера, легко и осторожно вложила её в направляющую, натянула тетиву.
— Итак, момент истины, думай, Нимуэ, думай. Твой основной грех - гордость. Гордыня, что змея, обвивает всё твое существо. Твое высокомерие, по отношению к остальным ангелам. Потому что ты видишь их слабости, их пороки. Но никогда не видишь их желание что-то исправить. Изменить, стать лучше. Именно это тебя задевает. Именно это делает тебя высокомерной, потому что ты - трудилась не покладая рук и головы, чтобы стать той, кто ты есть. А они видят лишь смазливое лицо и протекцию отца. Им невдомёк, что за всем этим стоит лишь твоя внутренняя сила. Твоя жажда жить. Гордость - твоя демонская твердыня. Самый страшный из возможных грехов, самый лютый по последствиям, самый сложный для искоренения. Твоя дерзость, как основное следствие гордости, твоя непокорность законам, которые ты обязана соблюдать как никто. Твое умерщвленное смирение, которое тебе не присуще. Твоя невозможность молчать… Гордыня, что полыхает красно-желтым пламенем, горит оранжевым огнём…
Нимуэ медленно подняла арбалет, ласково обнимая приклад, удерживая ложе, и делая первый выстрел в горящую оранжевым огнем мишень.
Он удовлетворенно усмехнулся и согласно кивнул. Да, гордыня - её основной грех. Но мало кто понимает все тонкости и нюансы своего греха, мало кто может разложить его на такие составляющие, как это сделала она. Она действительно себя знала. И это сейчас его удивляло.
— Дальше… Что дальше, Нимуэ? А дальше твой второй грех - печаль. Огорчение, тоска, скорбь по ближнему. То, что отравляло твое существование годами, и продолжает делать это сейчас. Молчаливый ропот на несправедливость. Отречение от всего, что ты знала ранее, сомнение в благости Шепфы. Печаль, твоя вечная спутница. Печаль, твоя вечная подруга. Печаль, что качает тебя в своей колыбели и не дает из неё выбраться… Печаль, временами доводившая тебя до апатии, на грани уныния, застилая глаза своим голубым светом, обманчиво безмятежным, коварным, холодным…
Вскинутый арбалет - и точный выстрел в мишень, горящую голубым холодным огнём.
И снова его кивок, созвучие её мыслей. Глубина её боли, которую он вытащил на поверхность, и которая со временем должна отпустить. Но сейчас - печаль была её страстью, её грехом.
— С третьим грехом проще. Тщеславие. Оно, как никто иной заставляло меня вставать и идти дальше. Я стремилась стать лучшей. Везде. Во всем. И как следствие получала и славу и определенные почести. Я люблю свое тело, но скорее не как красивый сосуд. А как оружие, сильное, тренированное. То, что не подведет, то, что поможет. Зависть - всегда была той силой, что меня подхлестывала. Если кто-то мог лучше меня - я тренировалась до изнеможения, чтобы превзойти, получить удовлетворение, испытать радость. Успехи других - были моей планкой. Заставляли меня быть сильнее. И да, не боюсь говорить о грехах, не боюсь тщеславия. Оно - мой двигатель, оно - мой хлыст. Оно - моя пурпурная мантия, в холодных коридорах властных Небес.
Новая стрела. Новый выстрел. Новая мишень, горящая пурпурным огнём.
И снова его согласный кивок. Тщеславие не всегда простое самолюбование, не всегда глупая и никчемная зависть. Тщеславие не всегда поиск почестей и славы. Иногда, в редких случаях, таких как у неё оно работает как двигающая сила. Если знать меру. Если знать грань. А она знала. И использовала. И она в этом преуспела.
Нимуэ развернулась, делая шаг к выходу, собираясь покинуть круг. Но он хотел знать всё. Он хотел знать о ней всё, потому что его злость начала угасать.
Он должен был быть - разочарован. Её поведением. Но разочарования не было. Оно ушло почти сразу, как только он понял, что она не играет против него.