Фринн замолчал, ожидая реакции, но Мила отнеслась спокойно к новости про туземцев-каннибалов.
— Ты не удивлена? — спросил он.
— Я дочь артефактолога. Поверь, и не такое слышала, — гордо ответила Мила.
Они остановились. Смотрели друг другу в глаза. Улыбались.
— Значит, не только красива, но и умна? — понизив голос произнëс Фринн.
— Редкость, да?
— Не то слово. А я очень люблю всë редкое.
— Даже если это очень опасно?
— Особенно если это опасно, — Фринн положил руку ей на талию, привлëк ближе.
— А если это будет стоить жизни?
— Обожаю такие испытания.
Он наклонился, чтобы поцеловать Милу, но та в последний момент выскользнула из его рук.
— Смотри, какая яркая звезда над бухтой! — резко сменила она тему.
Фринн усмехнулся, взглянул на небо и спокойно произнëс:
— А ты знаешь толк в издевательствах.
— Мы уже перешли на «ты»? — кокетничала Мила.
— Давно. Ты не заметила?
— Как-то не обратила внимание. Так что там с туземцами? Они тебя в итоге съели?
— Как видишь, нет. Вернер понял их язык и предложил обменять нас на семь ружей.
— Как дëшево вы, оказывается, стоите.
Они пошли дальше и вскоре свернули на набережную. Тихие волны шелестели, волнуя дорожку Кары. Та ребристой линией убегала к горизонту между каравелл. В одной из рестораций с живой музыкой звучал душевный романс.
— А с моим отцом ты знаком? — продолжила Мила.
— Было дело, мы пересекались в Порт-о-Лейн года три назад. Уж не помню, куда он держал путь, но я возвращался в Адамар с грузом ритуальной посуды из храма Духа Пантеры.
— Вы разграбили храм? — ахнула Мила. Она знала, как добывались экспонаты для музеев и объекты для исследований, но только сейчас стало очевидно, что это не просто находки, а украденные у кого-то вещи.
— Он стоял заброшенным многие века. Боюсь, в живых уже нет никого, кому эта посуда была бы важна. Так что разграблением я бы это не назвал.
— Может и так. Но мне не по себе становится, как представлю, что лет через двести кто-нибудь найдëт, к примеру, мою комнату и вынесет всю одежду.
Фринн мягко засмеялся.
— Поразительно! Никогда не встречал таких впечатлительных барышень. Разве через двести лет тебя будет это заботить? Боюсь, в таком возрасте от тебя уже мало чего останется.
Мила надула губки. Слова Фринна казались насмешкой, хоть и сказанной с нежностью. И сложно было решить, надо ли отвечать на это с вызовом или принять, как шутку.
— Прости, мне не стоило так говорить, — спустя короткую паузу произнëс он.
— Да, не стоило.
— В любом случае, я уверен, что Афанасий Фëдорович ничем таким не занимался.
— И почему я тебе не верю? Не пойми меня неправильно, но иногда на вещи смотришь под другим углом, и они приобретают другие смыслы. Отец никогда не делал секрета из своей работы. Он часто и подробно рассказывал, что и где нашëл. Да и дома у нас полно трофеев из его путешествий.
— Не удивительно, что вы с братом пошли по его стопам. В Порт-о-Лейне мы провели целую неделю в разговорах обо всëм, и я не уставал восхищаться его не дюжим умом. Искусство, литература, история, технологии. Он во всех темах был, как рыба в воде. Единственное, что его раздражало, это светские новости.
— Это всегда его утомляло. Он говорит, в высоком свете меньше души, чем в двигателе самоезда. Все презирают друг друга, завидуют и ждут, когда можно будет с аппетитом обсудить чью-нибудь неудачу, — пояснила Мила.
— Примерно так он и сказал, когда я решил было сообщить о женитьбе дочери графа Брутова на своëм двоюродном брате. Тогда эта новость будоражила всех, а его больше интересовал новый аппарат для опреснения воды.
Дальше набережная удалялась от воды и тянулась вдоль пустого в это время песчаного пляжа. Фринн свернул на пирс, и Мила, не задумываясь, повернула следом. Так они и шли между тесно пришвартованных лодок и яликов, небольших яхт. Те вяло покачивались на воде, но в темноте это больше напоминало шевеление морских животных.
— Я читал несколько книг твоего отца. У него получаются прекрасные приключенческие романы, — произнëс Фринн.
— На самом деле он просто описывал художественным слогом свои путешествия. Даже придумывать ничего не потребовалось.
— Правда? Даже историю про остров Родэм, где нашлись руины древнего высокоразвитого города?
— Да, и про него тоже правда. К сожалению, в совете не поверили этому и отклонили отчëт об экспедиции. Я сама не помню подробностей — двадцать лет прошло с тех пор. Но скандал был оглушительный. Отца едва не выгнали с позором. А уж когда он опубликовал роман, то лишь благосклонность попечителей его защитила.