Мила задумалась. Этот фильм она ждала давно, но сейчас совсем никакого желания его смотреть не осталось. На душе поселилась осенняя серость, хоть вокруг лето в самом разгаре.
— Я лучше домой пойду. Завтра два семинара, надо подготовиться.
— Ясно всë с тобой. Опять в эфире засядешь отца искать.
— Да, скорее всего, так и сделаю, — нехотя призналась Мила.
К тому, что брат не проявляет того же участия, она привыкла. Он переживал по-своему и был убеждëн, что с отцом всë будет в порядке, даже если сейчас над ним повисла опасность. «С искателями вечно так», — повторял он при каждом удобном случае. Вот только у Милы от этой фразы мурашки бежали по коже. Конечно, с искателями всегда так, но и гибнут они слишком часто.
— Как хочешь, — Максим замялся и вдруг высказал то, что явно крутилось у него на языке довольно давно: — И чем ты отличаешься от Олега?
— Что, прости? — резко взглянула на него Мила. — Причëм здесь он?
— Слушай, я не очень люблю влезать в чужие эти самые, но тут не могу промолчать. Ты Олега постоянно клевала, типа, он на тебя внимание не обращает, всë в эфире сидит, все дела. Так?
— Потому что это правда! Я не понимаю, к чему ты клонишь.
— А ты с момента исчезновения отца много внимания Олегу уделяла? Ну, то есть, ты всем говоришь, что он с тобой романтикой не занимается…
— Только Кире и тебе.
— Не важно. — замотал головой Максим. — Ведь говорила же?
— Говорила. И это действительно так, — Мила уже собралась привести кучу аргументов, но Максим замахал руками.
— Не в том дело. Я про тебя говорю. Ты сама-то сейчас готова потратить полночи на то, чтобы где-то обжиматься? Ты даже в кино на пару часов отойти не хочешь, вот я о чëм.
— Ты обиделся, что ли?
— Вот ещё!
— Значит, это он тебя попросил? Если да, то можешь передать ему, что я не собираюсь…
— Не буду я никому ничего передавать, я не почта! — отрезал Максим, и они замолчали.
Так, не проронив больше ни слова, добрались до перекрëстка, одна из дорог которого вела к Рижину. Максим, не задержавшись, пошëл дальше к Адамару. Мила же проводила его взглядом и свернула на липовую аллею.
Не отпускало еë то, как поступила она с Олегом. Пусть он повëл себя как кретин, но ведь это только потому, что любит. А Максим и вовсе считает, что она не лучше. И хотя поначалу Мила восприняла это в штыки, но сейчас, в одиночестве, даже самой себе возразить было нечего.
Мила, не замечая шагов, уже почти дошла до посëлка, когда ей наперерез, из-за деревьев выскочил Валенберг. Лицо его от встречи с Фринном опухло, шрам увеличился и покраснел, вокруг глаз расплылись синие кляксы, а губы рассекал глубокая бурая трещина с запëкшейся кровью. Валенберг даже костюм не удосужился сменить — на воротнике до сих пор темнели засохшие капли крови.
Мила отступила на шаг, судорожно вздохнув от неожиданности, и огляделась в надежде увидеть какого-нибудь прохожего. Но аллея была пуста.
«Бежать!», — заорал внутренний голос.
А Валенберг согнулся, принял жалостливый вид и умоляюще произнëс:
— Рябова, не бойтесь меня Дэва ради. Я и пальцем вас больше не трону. Клянусь матушкой. И за тот случай мне ужасно стыдно. Ума не приложу, что на меня нашло.
— Учтите, я тоже драться умею, — приврала Мила. — Так что лучше вам поскорее убраться с моего пути.
— Умоляю, я не причиню вам вреда. Даже подходить не буду. Вот! — Валенберг сделал большой шаг назад. — Видите? Я ещë отступил. Не убегайте.
Мила заколебалась и, выдержав паузу, всë же спросила:
— И чего вам надо?
— Для начала извиниться. Это было каким-то наваждением. Просто вы были так обворожительны в том платье с большим вырезом, а я слишком много выпил.
— Перестаньте! — начала терять терпение Мила. — Вы только для этого меня здесь караулили? Хорошо, я вас прощаю. Скройтесь с глаз моих. А ещё лучше — отправляйтесь скорее в свою экспедицию.
— Ух, какая дерзкая девочка. Сразу видно, чья дочка, — заворковал Валенберг.
Мила фыркнула и решила обойти профессора, но тот вновь перегородил путь.
— Ну что? — требовательно спросила Мила и подумала, что в случае чего можно и убежать обратно к перекрëстку. — Вы извинились, я вас простила. Всё?
— Я про Казимира Фринна поговорить хотел. Вы давно его знаете? — отбросил наконец Валенберг похотливую скользкость.
— Какая вам разница?
— Большая, Рябова. Большая! И ваша безопасность тут играет не последнюю роль, чтоб вы знали!
— Вы что, мне угрожаете?
— Я? Нет-нет-нет, я наоборот делаю всë, чтобы вы свои ясные глазки пошире открыли и увидели, кто рядом с вами. Фринн не тот, за кого себя выдаëт. Он мастер манипуляций и хитëр до неприличия.