— Я тебе заварю с чабрецом, если не возражаешь, — произнëс Фринн, подойдя к столику у дивана. — Однажды попробовал его на северных берегах Южанны и понял, что ничего вкуснее в жизни не пил. Жаль, удалось купить всего несколько килограммов, но хочется верить, что и в Румелии когда-нибудь его научаться выращивать.
Мила присела на край дивана и, не отрываясь, следила за движениями профессора. В них была музыка дальних земель и твëрдость опасных странствий. Невольно представлялось, как так же уверенно и точно он снимет с Милы одежду…
— Я не знаю, любишь ли ты сахар, но одну ложку положил. Это подчеркнëт вкус чабреца.
Фринн поставил чашку, пышущую паром, на блюдце и подал Миле. Она приняла еë, отпила немного, но прижгла губы и отставила на стол.
— Очень горячий, — призналась, причмокнув.
— Да, что-то я не подумал об этом, — улыбнулся Фринн и, сербая, глотнул из своей чашки. — Я, наоборот, люблю погорячее. И покрепче. Так что если не понравится, ничего страшного.
Миле показалось это таким мужественным — спокойно пить горячий чай и даже не морщиться. Наверняка это говорило о сильной воле.
— Я много думала о том вечере, — робко произнесла Мила.
— Правда? И что же?
— Ты ведь мог сделать всë, что угодно, пока я была без сознания. Но не сделал.
— Это аморально, — пожал плечами Фринн. — Я бы себе не простил, если бы так подло воспользовался твоей беспомощностью. Ты ведь мне веришь?
Он заглянул Миле в глаза. Та покраснела, на лбу выступила испарина. Мила неловко попыталась еë стереть, но вместе с тем смахнула с подлокотника газету.
— Ой, извини. Я случайно.
— Не волнуйся, дыши глубже, — Фринн накрыл еë ладонь своей.
— Просто… Я не знаю, что со мной. Никогда себя так не чувствовала… — Мила резко замолчала, когда поняла, что сейчас наговорит лишнего, глубоко вздохнула. — Понимаешь, я столько всего о тебе услышала за последние дни, что просто поверить не могла. Мне пытались доказать, что ты убийца и вор, а ещё мерзавец и аферист. Ой!
Глаза Милы округлились. Она поняла, что всë же лишнего наболтала, и с ужасом замерла в ожидании реакции. Несколько секунд Фринн сидел без движения и пристально рассматривал Милу. А потом запрокинул голову и расхохотался.
— И ты поверила? — сдавленно выдавил сквозь смех.
Мила уверенно замотала головой.
— Нет, конечно! Я сразу поняла, что это клевета. Какая-то тëтка называется твоей дочерью и рассказывает чушь.
— Тëтка? — Фринн потëр подбородок. — Кажется, я понял, о ком ты говоришь. Она моя сестра, но сильно пьющая. Не люблю о ней вспоминать. Хотя, если она так охотно рассказывает про меня такие вызывающие истории… Ну да ладно, не будем о ней. Хорошо?
С огромным облегчением Мила кивнула. Меньше всего ей хотелось, чтобы Фринн разозлился.
А он взял еë ладонь, поднëс к губам и нежно поцеловал. От этого жеста в глазах Милы потемнело. Она откинулась, томно прикрыв глаза.
— Ты в порядке? — испугался Фринн.
— Более, чем когда-либо, — пролепетала Мила.
— Я думал, опять сознание потеряла.
— И снова бы ничего не сделал?
— Ты бы хотела, чтобы на этот раз я этим воспользовался? — растянул Фринн губы в улыбке.
— Да! — голос Милы предательски дрогнул.
Фринн склонился над ней. Смотрел то в глаза, то на губы, которые она приоткрыла, готовая к поцелую.
— А ведь я твой профессор, — прошептал он.
И Мила вторила ему:
— Мой профессор.
Мурашки бежали по коже, в животе что-то нетерпеливо ныло. А сердце и вовсе зашлось от желания. И только Фринн всë тянул. Мила была готова на всё. А он то приближался, то отдалялся вновь. Вдруг поднял руку и пальцем коснулся еë подбородка. Провëл по шее, лаская кожу. Потом по футболке между грудей, по животу. Остановился на поясе джинс с железной пряжкой.
Мила не дала ему убрать руку. Схватила и прижала к изгибу между ног. Застонала, ощутив, как пальцы Фринна надавили на ткань.
— Я хочу тебя, — протянула Мила.
И Фринн припал к еë губам поцелуем. Подтянул к себе. Вслепую нащупал пряжку и ловко еë разомкнул. Проник горячей рукой под тонкие кружевные трусики. Играл там грубо и уверенно, отчего Мила быстро ощутила волну истомы.
«Таким должен быть настоящий искатель!» — думала она в те моменты, когда могла думать.
Она сжимала ноги, не в силах вытерпеть наслаждение, но Фринн продолжал. Настойчиво, систематично, прекрасно понимая, что испытывает Мила.
А потом резко прервался, когда ей оставалось до пика ещё немного. Достал из-за спинки дивана какую-то тряпку и небрежно вытер влажные пальцы. Кинул тряпку обратно и встал.