Мила сняла и лифчик.
Клярова перелила жидкость из самого большого флакона в стакан и поднесла его Миле.
— Это снотворное. Выпейте и сразу ложитесь. У вас будет несколько минут, прежде чем вы уснëте. Так что постарайтесь принять позу, чтобы левый бок был на виду.
Мила послушно исполнила требование и улеглась. Не дожидаясь, когда она уснëт, профессор склонилась над ней и ощупала царапину на боку.
— Да, очень грубая работа. Человек явно знал об этом приëме лишь в общих чертах. Либо делал всё очень торопливо.
Еë голос растворялся, становился глухим и неразборчивым. Мила зевнула, прикрыла глаза лишь на секунду и открывать уже не захотела. Ещё мгновение, и она провалилась в глубокий сон.
Клярова выждала минуту, сходила за остальными флаконами. Щедро смазала кожу Милы и свою правую руку. Проговорила заклинание, после чего вся еë рука до самого локтя засияла серебряным мерцанием.
Многолетний опыт отточил навыки профессора до идеала. Ни одного лишнего движения, взгляда. Она действовала, как механизм. Приложила ладонь кончиками пальцев к царапине, надавила, проникая под кожу. Плоть раздвинулась, беспрепятственно пропуская дальше. Профессор обогнула лëгкое и коснулась пульсирующего сердца. Чужое касание было запечатлено на нëм и сдавливало неровным панцирем. Профессионал бы сделал его более плотным и мощным. Тогда в считанные часы после приворота Мила бы уже потеряла над собой контроль.
Фриде Кляровой потребовалось немногим больше десяти минут, чтобы раздробить чужое касание и извлечь осколки. Чëрные, похожие на ореховую шелуху, на воздухе они тут же растворялись.
Завершив операцию, Клярова обработала рану и разбудила Милу. Помогла ей сесть.
— Сегодня ещё отголоски будут мучить, но можете не волноваться. Я у вас там всё почистила,
— Отголоски? Какие отголоски? — спросонья не поняла Мила.
— Отголоски приворота, Рябова.
— А, ну да. Вы его сняли, да?
— Да, Рябова. Одевайтесь уже. Вас кавалер ждëт, не дождëтся.
Мила, лениво позёвывая, потянулась к лифчику. Фрида Клярова тем временем собрала флаконы, вернулась к столу и принялась их расставлять в прежнем порядке. И, как бы между прочим, добавила:
— Если хотите, чтобы процесс успокоения сердца прошëл проще, оставайтесь с вашим молодым человеком до конца дня. А ещё лучше — помилуйтесь для профилактики.
— Что, простите? — пискнула Мила, немедленно покраснев.
— Вы просите объяснить вам, что я имею ввиду? — впервые за всë время усмехнулась Клярова. — Любовь лечит сердечные раны. Даже медицинские, что уж говорить про ворожбу. Так что чем сильнее будут сегодня чувства, тем легче будет завтра.
— Я… — Мила не нашла, что ответить и только тихонько произнесла: — Спасибо вам большое.
— Передавайте привет Отто, если встретитесь. И скажите… Хотя нет, ничего ему не говорите.
— Хорошо.
Мила покинула кабинет и, подхватив Олега под руку, поспешила уйти и из аудитории.
Эффект от снотворного постепенно рассеивался, и в голову одна за другой проникали мысли. Одна из них заставила улыбнуться: у Фриды Кляровой и Отто Вернера, похоже, что-то было. Но пуститься в размышления об этом Мила не успела. Из глубины сознания всплыла мысль куда более мрачная, требующая крови. Что делать с Фринном? Ему обязательно надо отомстить, но как это сделать, чтобы не подставиться?
Они отошли от учебного корпуса. Мила куда-то вела Олега, но сама этого не замечала. Прошла мимо сквера и корпуса факультета прикладной магии, мимо поля для игры в лапту. Впереди уже появилась опушка Тëмной Рощи, где по утрам проводились занятия по травоведению и зельеварению. Справа из-за холма показался ручей, отделяющий территорию академии от густого леса.
Только сейчас Олег остановил Милу и сухо спросил:
— Ты так и будешь молчать? Скажи хоть, куда мы идëм?
— Извини, я задумалась, — призналась она.
— И, как всегда, мне об этом знать не положено?
Фраза была пропитана обидой и звучала, как укол. Но в голове Милы слишком яростно кружились мысли, чтобы обратить на это внимание.
— Если б я сама знала. Всё так сложно, что я просто не знаю, с чего начать.
— Начни, к примеру, с твоей интрижки с Фринном, — ядовито предложил Олег.
— Ты серьëзно? Удивляешься, что под приворотом я тянулась к этому человеку? Вообще-то, я не очень-то понимала, что делаю. Хорошо хоть в постель к нему не легла.
— А может, легла? — настаивал Олег. — Откуда мне знать, сколько ещё интересного ты от меня скрыла?
Как бы не пыталась Мила обойти этот щепетильный момент, Олег всë же чувствовал недомолвки. И так просто он это не оставит, до победного будет требовать ответы. Но что ему сказать? Изобразить саму невинность и с самым честным видом солгать, будто ничего подобного не было? Да только поверит ли он в это? Мила не умела так искусно обманывать чужие сердца. Ей вообще врать было тяжело. И смешно, и неприятно, и краска на щеках предательски выступает.