— Но это же было вчера.
— Да. Но до поздней ночи я работал. А сегодня все занятия отменили, вот я и решил, что время пришло.
— Для чего? — не поняла Мила.
— Сюда прийти, конечно. Да только опоздал, как оказалось.
— Я… Я пойду, наверное. Домой, — промямлила Мила.
Ей казалось, что Фринн еë уже не отпустит. Но он встал ровнее, пропуская еë к двери.
— Тебя проводить? — спросил он, когда Мила уже вышла в коридор.
Сердце ëкнуло. Вдруг это нечто вроде игры в кошки-мышки? Чуть только отпустит, как сразу поймает. И вырваться уже невозможно.
— Нет, спасибо, — хрипло произнесла Мила и поспешила на выход.
Каково же было удивление, когда она выскочила на улицу, а позади не раздалось шагов Фринна. Мила ускорилась, а потом и вовсе сорвалась на бег. Свернула раз, потом другой. Путала следы, словно так профессор еë не найдëт.
«Что делать? Что делать? Что делать?» — повторялся в голове вопрос.
Но ответ подсказали ноги. За одним из поворотов Мила увидела одноэтажное здание околотка. Рядом с крыльцом курили два городовых. Ни секунды не колеблясь, Мила направилась к ним.
Потребовалось немало усилий, чтобы связно объяснить, что произошло. Городовые не верили. Да и как поверить, если Мила дрожащим голосом то чудовище описывала, то про приворот вспоминала, то про Фринна, то про Инну.
— Она сожрала еë, а потом на меня кинулась. Рот открыла, а там клыки. А я зажмурилась, и что делать не знаю, — твердила, захлëбываясь, Мила.
А городовые посмеивались и спрашивали:
— Так в итоге вас она тоже сожрала?
Или:
— Он оттолкнул меня, и я упала. А он ведь такой же! Это я потом поняла, а там на пол упала, и пошевелиться боялась.
— Вот, теперь уже понятнее. Вы головой ударились?
Мила терпеливо продолжала, невзирая на шутки. В конце концов, городовые поняли, что она так просто от них не отвяжется. Один из них вызвался пойти и проверить, правда ли хоть что-то из слов Милы. Вот только уже было поздно.
Ещё за несколько кварталов над крышами стал заметен столб густого чëрного дыма, и потянуло гарью.
— Пожар, похоже, — проявил чудеса сообразительности городовой.
Они пробежали остаток пути и остановились, только когда увидели дом Инны, объятый огнëм. Из окон вырывались ярко-оранжевые языки пламени и угольно-чëрный дым. Треск горящего дерева слился в пылающую, оглушительную какафонию.
— Мы опоздали, — прошептала Мила и с вызовом обратилась к городовому: — Что ж до вас так медленно доходит? Я же сразу сказала, что надо сюда идти!
— Так, сохраняйте спокойствие и не мешайтесь, — деловито осадил еë тот.
Он проговорил в рацию, что висела у него на груди, набор цифр и, получив ответ, снова обратился к Миле:
— Наряд пожарных в пути. Спасибо, что сообщили о пожаре. Говорите, в доме были люди?
— Да! Вы чем меня слушали? — закричала Мила. Сил больше терпеть это не осталось.
— Успокойтесь, барышня. Мне надо понимать, сколько человек было в доме и как их звали.
— Вы издеваетесь? Вы вообще видите, что происходит?
— Сохраняйте спокойствие. Давайте лучше отойдëм подальше и поговорим.
Врезать хотелось этому пустозвону. Заладил «успокойтесь» да «успокойтесь». Неужели он не понимал, что в доме горят люди? Пусть мëртвые, но люди! Мила готова была расплакаться от бессилия, но просьбу всë же исполнила. Отошла и снова пересказала сцену, произошедшую на кухне. Слëзы всë же выступили, а Мила и не попыталась их стереть.
Вскоре послышалась сирена пожарного самоезда. К тому времени у городового уже не осталось вопросов. Он лишь пометил себе, как можно с Милой связаться, и отпустил на все четыре стороны.
Глава 29. Каур баа
Абсурд происходящего окончательно выбил Милу из равновесия. Она шла прочь от пожара, не замечая шагов. Мысли метались в голове, что плодовая мошка, то пробуждая в памяти лицо Киры, похожее на восковую маску, то обглоданные останки Инны. В ушах до сих пор отчëтливо звучали слова Фринна. Ох уж этот Фринн! Чего он хотел? Зачем пристал? Почему не мог сразу сказать, что ему надо, и не разыгрывать этот кровавый спектакль?
Выйдя на шоссе, Мила остановила извозчика и машинально назвала адрес Вернера. Осознала это, лишь когда самоезд проехал несколько вëрст, но идея показалась разумной. Лишь Вернер мог пролить свет на замысел Фринна и на природу того чудовища, в которого превратилась Кира перед смертью.
Смертью…
Одно только это слово заставило Милу передëрнуть плечами. За ним скрывался перелом. Всë, к чему Мила привыкла, изменилось раз и навсегда из-за этого чëртова слова. И так внезапно… Неужели жизнь только на том и держится? Стоит потерять бдительность, расслабиться, как тут же следует удар, и кажется, что дышать уже не сможешь никогда.