— Вы думаете? — подался вперëд Максим.
— Безусловно! Современный мир строится на возможностях кристаллов Тарнавы, но развить их невозможно. Это константа, вокруг которой всë вертится. Эфир, промышленность, транспорт. Всё завязано на кристаллах, чью природу мы понять не в силах. Но эта карта… Она не создана с помощью кристаллов. Она создана теми людьми, кто создал кристаллы. Вот где отличие.
— Древние?
— Именно! — Хопф вскочил, отбросив карандаш на стол, и заметался по кабинету. Яростно жестикулировал, не в силах словами показать всё своë волнение. — Я помню, как Афанасий бился с коллегией. Они не желали признавать существование древних. Да что там! Они и сейчас дальше своего носа видеть ничего не хотят! И если бы Афанасий Фëдорович только показал им эту карту, всë бы изменилось в корне!
Максим следил за ним, вкушая каждое слово, как сладкую похвалу. Он никогда не сомневался, что отец поистине великий искатель, а теперь убеждался в этом окончательно и бесповоротно. И пусть доказать это всему миру вряд ли получится, Максим будет с гордостью хранить это осознание.
Он на мгновение оторвался от монолога Хопфа и глянул на карту. Но отвести взгляд уже не смог.
Произошло то, что казалось невозможным. И без того карта казалась чудом, ниспосланным свыше, но теперь…
— Раймонд Осипович! — выдавил Максим, через силу шевеля языком.
Хопф не услышал. Он так увлëкся идеями о том, как много путей откроет для науки карта, что просто не мог остановиться.
— Раймонд! — рявкнул Максим, и на секунду в кабинете повисла тишина. — Взгляните на карту!
Хопф непонимающе уставился на Максима, потом медленно перевëл взгляд на карту и едва не упал. Нащупал своë кресло, сел и придвинулся к столу.
Карандаш, который он бросил минуту назад, лежал в прямоугольнике на рамке карты. Вокруг него появились строчки непонятных символов. А на самой карте отобразились тысячи, если не миллионы точек. Они кучковались там, где сейчас были города, но и по остальному миру их появилось немало.
Хопф дрожащими пальцами попытался смахнуть точки, но только пролистнул карту. И точки на новых территориях были уже на других местах.
— Это что? Это как? — бормотал растерянно Хопф.
Он нашëл лист бумаги в ящике, взял карандаш, но тут же все точки погасли.
— Положите обратно! — воскликнул Максим так громко, что Хопф подскочил на месте.
Но карандаш всë же вернул. Сначала проявились символы вокруг него, а затем и точки наполнили острова и материки.
— Кажется, я понимаю… — Хопф окинул взглядом кабинет и остановился на фигурке мужчины с тигриной головой, щедро украшенной драгоценными камнями. Встал и направился к ней. — Этих статуэток в мире всего пять. Три века назад их подарили на день рождения императору Кю-Си.
Он взял фигурку и поставил вместо карандаша на прямоугольник. Тот миг, пока старые знаки исчезли, а новые ещё не появились, показался вечностью. И вот в той бухте, где нынче находился Адамар, зажглась одна единственная точка. Крошечная, будто соринка, она точно указывала, где находится фигурка. Но Хопф хотел другого. Он принялся листать карту и с детским восторгом подпрыгнул, когда нашëл ещё одну пометку в устье полноводной реки Мере.
— Ланжар! Это точно! Одна из фигурок в Ланжаре! Несколько лет назад винирийский меценат выкупил еë и передал в Королевский Музей Винира.
— А остальные? — спросил нетерпеливо Максим.
Хопф пролистнул ещё немного и ткнул пальцем в предгорьях Шам-ту.
— Ещё три в Республиканском Музее Истории Прогвина, на родине императора Кю-Си. Конечно же они там. Где им ещё быть?
— Так значит карта показывает местонахождение одинаковых вещей? Но как?
Хопф лишь расхохотался и рухнул в кресло. Смеялся он долго, словно ничего забавнее в жизни не слышал. А Максим и не думал его останавливать. Сам понял, что глава совета не способен ответить на этот вопрос. Вряд ли вообще хоть кто-то на всëм белом свете сможет ответить.
— А что, если осколок на карту положить? — предположил Максим.
И Хопф поперхнулся от неожиданности. Откашлялся и хрипло произнëс:
— Почему ж я сам не догадался? Это же гениально, Максим! Мы положим сюда осколок и узнаем, где остальные! Дэв, это же… Всё! Хватит болтать! Немедленно идëм в хранилище!
Максим свернул карту и убрал еë в тубус, сунул подмышку. А Хопф уже выскочил в коридор и едва не бегом спешил к лестнице.
Хранилище представляло из себя плотные ряды стеллажей, заставленных коробками с артефактами. Секция возле входа отводилась тем экземплярам, чьи свойства не могли причинить вред и встречались достаточно часто. Во второй секции ряды стеллажей стояли шире, а артефакты хранились уже не в картонных коробках, а в стеклянных кубах.