— Я не знаю.
— Почему-то я ничего другого не ожидал услышать, — усмехнулся Фринн. — Из жалости к твоему слабоумию я хочу дать тебе возможность исправить ошибку. Но цене второго шанса ты не обрадуешься.
— Что ты удумал?!
Вместо ответа Фринн отошëл, и Мила увидела за ним маму. Та сидела на полу, прикованная цепями за руки. Во рту торчал кроваво-красный кляп.
Помещение, где Фринн держал Наину Вячеславовну, сменилось и теперь напоминало гараж. Узкий, вытянутый. У дальней стены виднелись ржавые шкафы, но кроме них ничего из мебели больше не было.
Фринн приблизился к Наине Вячеславовне, схватил еë за шею. Дëрнул ворот платья, оголив плечо.
— Прекрати! — закричала Мила. — Не трогай еë!
Фринн не слушал. Склонился к ключице пленницы, принюхался, словно к аппетитному стейку. Наина Вячеславовна попыталась дëрнуться, но Фринн сжал еë горло сильнее.
— Как думаешь, Мила, твоей маме будет не хватать больше руки ниже локтя или куска мяса у шеи?
— Пожалуйста, не делай этого, — взмолилась Мила. — Я всё принесу. Я нашла карту. Только не делай ей больно.
— Почему-то я тебя не верю. Как думаешь, почему?
— Нет-нет-нет, я клянусь, что принесу еë. Вот, — Мила подозвала брата, отняла у него тубус и вытащила карту.
Максим даже не сопротивлялся. Он так ошалел от происходящего, что вряд ли вообще ещë соображал.
— Так вот она какая, — протянул Фринн. — Ладно, убедила. Даю тебе полтора часа, а потом твоя матушка начнëт терять конечности каждые десять минут. Новый адрес: улица Промышленная, триста двадцатый гараж. И да. Мила, если ты опять…
— Я не сообщу городовым, — перебила его Мила.
Но Фринну это не понравилось.
— Меня слушай! — гаркнул он. — Если ты попытаешься прислать ко мне городовых или притащишь с собой какого-нибудь оболдуя, вроде твоего дружка Олега, то найдëшь лишь голову своей матери. Максима можешь взять, он проблем не составит, — Фринн посмотрел на часы и объявил: — Время пошло.
И экран погас.
Повисла тяжëлая пауза. Сердце Милы учащëнно колотилось, она ещё долго смотрела в ту часть экрана, где во время звонка находилась мама. А в голове пульсировала мысль, что Фринн запросто мог исполнить угрозу. Ему бы это было не сложнее, чем в зубах поковыряться. Лишь чудо его остановило.
— Ты же не собираешься отдать ему карту? — спросил вдруг Максим.
Мила так погрузилась в размышления, что не сразу поняла, о чëм речь.
— Что?
— Карта. Ты ведь не отдашь еë этому подонку. Она же бесценна.
— В смысле? — нахмурилась Мила. Перевела взгляд на карту, потом снова на брата. — Карта бесценна?
— Ну да. Это карта древней цивилизации. С еë помощью ты можешь найти всё, что угодно. Даже осколки Сердца Дэва. Я сам видел! Еë нельзя отдавать ни при каких обстоятельствах!
— Я не верю, что ты это говоришь, — скривилась Мила. — Ты просто сошëл с ума, вот и всё. Ты же слышал весь разговор своими ушами. Или для тебя карта важнее, чем мама?
Максим так и нарывался на оплеуху. Казалось, он просто ещё не осознал до конца, что стоит на кону, и хлëсткая пощëчина поможет ему опомниться. Но распускать руки было не в правилах Милы. Рукоприкладство она считала низким и грязным методом, который лишь множит взаимное непонимание.
Потому она выдохнула и продолжила:
— У нас мало времени. Если хочешь, можешь возненавидеть меня на весь остаток жизни, но я отдам Фринну карту. А ты потом посмотришь маме в глаза и признаешься, как хотел…
— Да не хотел я ничего! — вспыхнул Максим. — Что ты вот за меня все выводы делаешь? Я говорю о том, что у нас в доме полно всяких ценных штуковин, за который многие богатеи отвалили бы целое состояние. Давай предложим Фринну что-нибудь другое? Да хрен с ним! Всë отдадим. Но только не карту.
— Фринн же сказал, что ему надо, нет? Или я прослушала, когда он говорил: «Дайте мне что-то крутое и дорогое, чтобы я разбогател»? — передразнила Мила профессора. — Ты понимаешь, что он сожрëт маму? Тогда давай уже сразу принесëм ему соль с перцем и приятного аппетита пожелаем!
Она произнесла последнюю фразу и осеклась. Сама того не заметив, переняла тупое чувство юмора брата. От этого ещё сильнее захотелось шлëпнуть Максима. А тот заулыбался.
— Ты реально думаешь, он будет еë есть? — спросил. — Он на каннибала как-то не особо похож. Вообще, если сказать честно, такие угрозы детский сад какой-то напоминают. Даже в фильмах показывают, что похититель должен пистолетом размахивать, а не обнюхивать заложников.
Только теперь Мила поняла, почему цинизм Максима вышел за все рамки приличия. Он просто не знал подробности того, что произошло сегодня утром. А Мила так часто пересказывала эту историю, что неосознанно решила, будто и брат уже в курсе.