Среди всех, кто уже собрался перед зданием совета, выделялся Фринн. В тëмно-синем костюме, что сидел на нëм идеально, высокий. Его обступили и всë о чëм-то спрашивали, а Фринн с благосклонной улыбкой отвечал. Поглядывал на самоезды, которые подъезжали каждые несколько минут.
Когда заметил такси, в которой сидела Мила, сразу вырвался из окружения и быстрыми шагами подошëл к двери извозчика.
Мила как раз собиралась расплатиться и выйти, но Фринн еë опередил:
— Сколько за поездку? — спросил он.
— Пятьдесят биршей.
Фринн без лишних слов достал бумажник, вытащил красную купюру.
— У меня сдачи с пятисотки не будет.
— В таком случае остальное вам на чай.
Извозчик на миг замер, будто сомневаясь, что это не шутка, а потом ловко выхватил купюру из рук Фринна и сунул себе за пазуху.
— Вы очень добры, господин. Благодарю.
Фринн открыл пассажирскую дверь и помог Миле выбраться из самоезда со словами:
— Вы очень вовремя, приëм начался пятнадцать минут назад.
— Не час назад? — удивилась Мила.
— Нет. Но давайте не будем об этом. Вы восхитительно выглядите! Уж поверьте, я редко говорю подобные комплименты, а сейчас боюсь, что не могу подобрать слов, насколько я поражëн вашей красотой.
Но Миле от такого неприкрытого флирта стало не по себе. Она высвободила руку и строго сказала:
— Господин профессор, я бы попросила вас воздержаться от таких эпитетов. Вы манипулятор и подлец, если думаете, что можете так поступать со студентами.
Упрëка Фринн как будто не заметил. Продолжал улыбаться, уверенный в своей неотразимости. Милу же это лишь раздражало.
— Ничего смешного тут нет! Ваше поведение тянет на преступление. Если сообщить об этом в ректорат, вас с позором исключат из профессорского состава. А ещё… Ну что? Вы можете прекратить улыбаться, когда я с вами разговариваю?!
— Могу, но не хочу, — спокойно ответил Фринн.
— Не понимаю, что вы задумали, но я так просто этого не оставлю.
— Почему же пришли, если вас это так задело?
— Уж точно не из-за вас.
— Даже не сомневаюсь.
Мила возмущëнно открыла рот, но не нашла, что сказать. Казалось, Фринн еë поддел, за что-то укорил, но за что? Уж не думает ли он, что так Мила хочет спасти свою курсовую?
— Это уже хамство, профессор! Как вы могли подумать обо мне такое?! Да что вы… Почему вы опять смеëтесь?!
Фринн запрокинул голову и откровенно хохотал. А когда просмеялся, утëр проступившую слезу и спросил:
— Неужели вы даже не допускаете, что я хочу помочь вам с поисками Афанасия Фëдоровича?
— Папы? — оторопела Мила. — Но откуда вы?.. Как вы?..
— Мила, прошу, не надо столько эмоций. Вы удивительно красива, но я не собираюсь ни коим образом покушаться ни на вашу честь, ни на ваше внимание.
— Надеюсь… — выдохнула Мила. — Но курсовую вы всë же заставили меня переписывать.
— О, святая простота! — воскликнул Фринн. — Можете успокоить вашего брата, работа написана блестяще.
Мила поджала губы и глянула на профессора глазами, искрящимися от негодования.
— Прошу, не смотрите так. — Фринн примирительно выставил перед собой руки.
— Откуда вы это узнали? Максим сказал?
— Бросьте, я просто умею складывать два и два. Если вы так легкомысленно относитесь к учëбе, а Максим Афанасьевич знает темы, с которыми должен познакомиться только через несколько лет, то кто мог помочь вам написать лучшую работу на курсе?
— Слишком очевидно? Да?
— Не переживайте. Я понимаю, каково вам сейчас. Пусть эта тайна останется между нами. Но с одним условием.
— С каким ещё условием? — насторожилась Мила.
— Вы возьмëте меня под руку и составите компанию сегодня вечером. Ничего больше.
— Договорились, — улыбнулась Мила.
Вместе они прошли через толпу гостей в здание. Холл был битком забит гостями, и только теперь стало ясно, почему многие задерживаются на улице.
Часто к Фринну подходили, пытались завязать разговор, и всё норовили спросить лишь про осколок. Где нашëл? Как определил? Как вычислил? Но Фринн уже устал отвечать и просто игнорировал все вопросы.
Из холла он провëл Милу в зал приëмов. Не самый большой, но достаточно вместительный. Длинный стол для закусок вытянулся вдоль правой стены. Слева же была череда панорамных окон, среди которых выделялись и две распахнутых двери на террасу. Дальнюю же часть зала занимала сцена с оркестром, который негромко играл модную увертюру.
— Вы поможете мне поговорить с Хопфом? — спросила Мила, заметив возле сцены председателя совета.