Если это пароль, то отзыв какой? «Счас как дам больно»?
С тележки я аккуратно, чтобы не огрести стрелой в лоб, выглянула через частокол. Эх, вот жалко, что у меня до сих пор лука нет! Мало ли кто там шляется…
Мы с котиком наугад переглянулись, раздумывая, будить ли остальных. Конечно, та, снаружи, ругалась и ныла, но брать штурмом наш лагерь не пробовала. Может, ждет, что мы ей откроем, как дураки? И тогда ворвется целое стадо?
— Мне страшно! — воззвала к нашей жалости незнакомка. — Тут волки! Я боюсь!
Манул презрительно фыркнул. А я вдруг вспомнила, с кем имею дело. Надья! Та самая красавица в желтом платье, что поплелась за нами до обломков летучего корабля!
— Сами тут жрете! — продолжала обличать нас она. — А я тут голодная сижу! Ну хоть картошечки киньте!
И Манул кинул. Раздался шлепок и яростный вопль. Нет, вот как все же полезно видеть в темноте! А к нам уже бежало подкрепление.
— Что такое? — Финист, подняв факел, переводил взгляд с лесовея на меня.
— Да синеградская она, — поморщилась я. — Старая знакомая, Надья. Не представляю, как она тут оказалась.
— Я ей картофелиной попал в переносицу, — Манул развел руками.
Через щель приоткрытых ворот наружу ушло трое воинов. Какое-то время все было тихо, потом донесся вопль и шум борьбы. Прежде, чем подоспела помощь, воители вернулись. Один хромал, второй прижимал к исцарапанной щеке ладонь.
— Что такое? — повторил Финист, сердито взмахивая крыльями. Интересно, они у себя летают? Хотела бы я посмотреть.
— Да она, зараза… Я им твержу: враг, враг! А они мне: «Дерево!» — худой парень-человек в клепанной броне кинул презрительный взгляд на спутников. — Я в темноте ногу ушиб. Смотрю — пенек у дорожки. Только присесть — а это Надья! На корточках, корова! Я от неожиданности упал, а она Омегада разодрала — и бежать!
— Быстро бегает, — добавил оцарапанный басом.
Больше этой ночью ничего особенного не случилось. Раны Омегада и его спутника Манул залечил, всяко, физические. В час быка нас сменили, и мы пошли досыпать. А на рассвете уже сворачивались перед маршем. Лагерь неуловимо изменился с вечера. По крайней мере, в нем объявилось четверо неписей. Один развернул лавку с доспехами и оружием, второй кормил верховых животных, а третий сразу направился ко мне с круглым кожаным чемоданцем подмышкой. Чемоданец здорово клонил бота на сторону.
Выглядел парень помятым и запыленным, точно скакал всю дорогу. Щека была исцарапана, гербовая накидка изрядно помялась. Два скрещенных серебряных рожка на синем поле — почтальон.
— Боудикка из Дома Самайн?
Ух ты, как официально…
— Слушаю.
Парень повертел головой и разложил чемоданец на пенечке. Словно из рога изобилия, потянул черненую кирасу, украшенную шпинелью… Поножи, сапоги, перчатки и шлем. Все качественное, одинаковое, серьезное. А главное, совершенно не было понятно, как в узкий круглый чемодан все это поместилось. Последним парень вытряхнул изящный конвертик с алой печатью, воняющий духами. Сурово поклонился и исчез. Я задумчиво повертела конвертик между большим и средним пальцами. Манул, наблюдающий действо с круглыми глазами, громко чихнул.
— От Робин, что ли?
— Чтобы ее любимая птичка умерла от аллергии? — приподняла я бровь. И зверски разорвала конвертик напополам. Вытянула квадратик рисовой бумаги. «Что ж ты в «Детей кукурузы» не вернулась, солнце мое? Еле тебя отыскал. Лови, танкуй, спасибо еще раз. Твой Волк».
— О-о… — произнесли мы с котиком синхронно, переглядываясь.
— Детей кукурузы там не было!
— И это радует.
С помощью шипящего, исцарапавшего пальцы в кровь о пряжки лесовея я оделась в доспех, мимолетно пожалев, что в лагере нет зеркала. И тут же укорила себя. Нет бы радоваться, что иду в бой не полной распустехой, что теперь смогу танковать, как рыцарю клинка и положено. Так нет же, все о своем, о женском… Кому разница, как я выгляжу со стороны?
Кому-то, видимо, была. Пока я шла к торговцу продавать старую броню, с разных сторон прозвучали одобрительные возгласы, кто-то поднял большой палец. Но даже если мой чар и покраснел, под нащечниками шлема этого видно не было. В общем, не знаю, как доспех выглядел со стороны, а сел удобно, нигде не стеснял, не жал, не тер и не царапал. Особой легкости и прилива сил я в нем не почувствовала. Но на всякий случай решила проверить характеристики. Здоровье, магия и бодрость выросли, как после кладбищенской земляники или бабкиного рагу — того, которым накормил меня трактирщик «Пьяного мишки» в начальной локации.