Я на пробу стянула перчатки, но полоски остались стоять как стояли. Значит, дело не в доспехе? Но и не ела ничего, кроме банальной картошки, и не на перинах же ночевала! Под небом, у костра…
Лесовей с интересом смотрел на мои манипуляции. А когда выслушал объяснения, вздохнул:
— И этого не знаешь?
— Не знаю, — я встряхнула шлем в руках, глядя, как мягко колышутся алые перья. Уж не такого ли ветровея, как наш командир, Волк ощипал? А что? С него станется вполне! — Я на скаку читать не наловчилась еще.
Мой котик покивал белобрысой головой:
— Это баффы укрепленного лагеря (выносливость, здоровье), торговцы, почта, возможность респауна.
Мне тут же сделалось неловко от того, что я вообразила крылья Финиста украшением моего шлема. И мы, идиоты, еще фырчали, что пришлось лагерь строить! А здесь вон сколько бонусов! Я зауважала командира еще сильнее. А он, легок на помине, зычно прокричал на весь лагерь:
— Боевые машины купите, кто без них!
Да-а, пора и нам карманной катапультой обзавестись, раз уж при деньгах. И подкинула на руке кошель с медью, вырученной за старый доспех.
Торговец артиллерией располагался в самом дальнем конце лагеря. Сидел на походном табурете, уткнувшись в растрепанную книгу, из которой торчал десяток разноцветных лент-закладок. А вправо и влево от него на короткой выгоревшей траве стояли образцы товара. Магические и обычные катапульты, требушеты. Баллисты, стреляющие железными ломами с охвостьем, ледяными осколками, огненными шарами и бутылями с ядом. Осадные лестницы и тараны — избушки на колесах с бревном внутри. Солидное такое бревно на цепях, с медной собачьей головой, чтобы разбивать крепостные ворота. И на каждом предмете технического искусства дощечка с ценой, намалеванной краской. Кое-где цифирь перечеркнута накрест и углем приписана цена подешевле. Не то уценка, не то скидка — бонус укрепленного лагеря. Ай да Финист, ай да… Продолжение, выкрикнутое Пушкиным по поводу окончания «Бориса Годунова» (кажется), я озвучивать не стала. Высыпала медь Манулу на ладонь — она у него широкая — и стала пересчитывать, на сколько предметов хватит. Магический товар нам был не по карману, зато на таран — вот понравился он мне — как раз наскребла. Другие члены рейда тоже ходили, приценивались, охали — и покупали. Вряд ли сойдут веревка и крючья для альпинистского восхождения на вражескую стену.
Алокрылый командир терпеливо ждал, о чем-то беседуя с неписем-табунщиком. Увидел, что я гляжу на него. Поманил пальцем. Кивнул табунщику, и тот подвел мне вороного жеребца под седлом, с железным налобником и цепями вместо кожаного повода. Жеребец фыркал, косил алым глазом — как раз в тон шпинелям на новой броне.
— Это тебе, — сказал ветровей и вскочил на спину собственного маунта. — Отря-ад!! — проорал зычно, так, что вороной встал свечкой, едва не стоптав конюха. Мы с Манулом ухватились за цепи, бот сбежал. Я сердито оглянулась.
— Садись! — буркнул на меня Манул. — А я твоего и моего сменяю на что-то приличнее, хоть отставать от рейда не будем. Да и покойниками через всю карту на клячах взад переть… Разве котиком, ох, мои лапы...
Тут он был сто раз прав. Я махнула рукой на гордость и вскочила на подарок. Разберусь потом, чем отблагодарить ветровея за неслыханный прилив щедрости. А Финист кратко ставил боевую задачу и уточнял детали.
— До Алой цитадели полчаса верхом. Подъезжаем — все в сник. Третья пятерка обходит крепость сзади и и через стену по лестницам, первая и вторая — идем через ворота. Четвертая — охраняет тылы. Бургундец и Сусанин стерегут лагерь.
— Через ворота? Там же боты бешеные! — возразила та же мелкая ежиха.
— Зато так быстрее. Нам надо взять крепость до того, как Гота проснется.
— А она хоть когда-нибудь спит, эта Гота? — весело выкрикнули из толпы. Народ рассмеялся.
— А кто это?
На меня и Манула глянули с удивлением.
— О, брат, это жулики… — фыркнул квадратный серокожий горец в меховой броне, тупой мордой с клычками невероятно схожий с обыкновенным орком. — Потом расскажем.