— Чего ты ее туда ставил?!
— А чего ты на нее сел?!..
Манул с Омегадом подпрыгивали друг напротив друга, как бойцовые петухи. Лесовей грамотно повернулся к противнику вполоборота, существенно сократив пространство для удара. Левый кулак держал стиснутым, готовый врезать с разворота. А вот Омегад к бою был не способен, ну разве что плюхнуть в глаз врага стекающей с пальцев сметаной. Тылы его кожаных ноговиц тоже были облеплены густой белой жижей с налипшими осколками глиняной емкости и травинками. Я засмеялась в ожерелье кирасы. Омегад выпятил подбородок и зарычал.
— Эй, ребята! — окликнул Финист. — Вы действительно собираетесь драться из-за виртуальной сметаны?
Противники обернулись к нему и злобным хором сказали:
— Отстань!!
Ветровей зыркнул исподлобья, и теперь в его взгляде не было ни снисходительности, ни доброты.
— Привели себя в порядок и сменили охранение.
Парни перестали испепелять друг друга взглядами и, пронятые жестким тоном, послушались. Финист снял котелок с кашей с перекладины и отставил к бревну, на котором сидел до того.
— Боудикка, Бука, поможете мне.
И посмотрел на темнеющее, затянутое тучами небо. Из-за грядущей непогоди ночь спускалась как-то уж очень быстро, я-то полагала, что до сумерек еще часа два. Впрочем, и неяркого света нам хватило, чтобы притащить с тренировочной площадки легкие чучела и расставить и рассадить у гаснущего костра, прикрыв плащами, а кое-кого обрядив и в ведрошлемы. Легендарная обвязала соломенные туловища веревками и, как змей за хвосты, утянула концы в высокую траву, скрывавшую мелкую ежиху с головой. Легонько подергала, и у меня сложилось стойкое ощущение, что у костра собрались реальные воины, шевелятся, наклоняются друг к другу… Только разговоров не слышно.
Прибежал, задыхаясь, Манул. Не успев толком перетечь из кошачьей формы, уже докладывал Финисту, что идут враги, уточнив, сколько и откуда.
— Очень хорошо, — отозвался тот, подавая сигнал занять места в засаде. Бука, обойдя костер по дуге, еще раз потянула за веревки, привлекая движением чучел внимание вражеского отряда. Те скользнули вправо-влево, беря в клещи костер. Я прикрыла рот кулаком, давя в себе смех, жалея, что огонь почти потух и мне не приведется видеть ошеломленные лица красных. Зато их рывок и сверкнувшее оружие были видны прекрасно. И короткая изумленная пауза за мгновение до того, как мы с ревом накинулись с тыла.
В этот день боги игрового мира были на нашей стороне, даже более чем. А вот Готе — стремительной черной фигурке, первой бросившейся в атаку, не подфартило. Легендарная подкатилась ей под ноги, а раздраженный Омегад с ревом снес девице голову. И тут же трубно взревел от радости: «Ачива!» Манул прикрыл его со спины, чтобы горец не пал под чужим топором жертвой собственного счастья. Я, в который раз пожалев, что без лука, гонялась за бегающей вокруг костра резвой крылатой. Она успела протоптаться по нашим чучелам, часть повалилась на угли, огонь облизал солому и ярко вспыхнул, бросая искры в небо. И мы увидели, что все враги мертвы. Кроме этой самой мелкой, кинувшейся наутек. И тут сверху на лагерь сорвался дождь.
Костер поник под его напором. Наклоненные наружу остриями колья, вкопанные в невысокий вал, рассыпались.
— А в полночь памперс превращается в тыкву, — произнес надгробную речь по лагерю Омегад и кинулся прятаться от ливня под деревьями. Мы — за ним.
— Не будем искушать судьбу, — Финист встряхнулся, и брызги с крыльев окропили всех вокруг. — Дважды мы красных победили. Поехали отсюда. К югу трактир есть нейтральский.
— Поехали, — призвала Бука медведя. — Все лучше, чем под деревьями в грозу торчать.
— В ель молнии редко бьют.
— А вдруг игроделы этого не знают?
Ну поехали так поехали. Я свистом вызвала вороного. Заодно «аллюр» испробую.
— Минуту, еще одно, — командир развернул карту и стал что-то писать, устроив ее на колене. Я открыла свою. Вот Алая цитадель, восточная дорога… Излучина реки Аллеманды, где был наш лагерь… И вдоль нее на глазах проявляющаяся надпись: «Боудиккин берег».