— Идем гуськом, держимся на солнце, — ветровей поднял голову, проверяя, не натянет ли внезапные тучи. Полезная предосторожность. Я скинула рукавицу, облизала и подняла вверх палец. Ни дуновения. Кажется, боги игрового мира решили нас облагодетельствовать для разнообразия. Не слишком их благости доверяя, я запустила «зреть незримое» — и ничего не обнаружила. Ох, шкурой чувствую: ждут нас неприятности. Не на входе — так на выходе.
— А внутри что?
— Просто разрушенный храм. Все говорят, что там безопасно. А я так и не добрался до алтаря, — удовлетворил мое любопытство Финист и обнажил меч. Тот сверкнул на солнце золотой полосой. Красиво.
Свой двуручник я пока в руки не брала: неудобно красться с ковырялой, достающей мне стоящей до подбородка.
— Манул, Легендарная — вперед. Мы через тридцать счетов за ними. Омегад, Команданте — замыкают.
Воин и ученый переглянулись, страшно недовольные друг другом и командиром. Омегад выпятил челюсть, Команданте показал язык. Но вслух ни один не возразил.
— Лекарский шатер установить?
Ветровей отозвался:
— Не стоит.
Мой лесовей перекинулся котиком и нырнул в густую траву у ограды, за ним исчезла Бука. Только легкое шевеление волн ковыля указывало, где скользят эти двое. Через полминуты, не заметив угрозы, мы двинулись следом — но не по траве, а по дорожке, что бежала параллельно.
Вблизи плиты оказались еще потрепанней, чем издали. Местами плесень проела их до основания, мрамор выкрошился, покрылся сетью глубоких трещин. Следовало внимательно смотреть, куда ставишь ногу. Да и другие чувства были настороже. Скрипнула ветка, зашелестели под ветром кленовые листья, громко треснуло масло в фонарике — все это мы отмечали натянутыми нервами. А еще следили за небом. Но золотое солнце спокойно висело в нем, почти не сдвинувшись. Зато укорачивались тени. Я потела под доспехом и чувствовала, как обгорает лицо. В речку бы сейчас… Хуже всего было Некро. Он то и дело брызгал на себя водой из долбленки, а лысую голову прикрыл огромным листом лопуха. Но стоически терпел жару.
Все же это лучше, чем столкнуться с неизвестным количеством зомби, нырнув в тень у могил.
Еще через полчаса я уже так не думала. Зной становился нестерпимым. Горячий воздух колыхался над плитами, создавая миражи ручьев и луж. Пыль скрипела под сапогами и на зубах. Я замаялась вытирать пот, текущий по лицу, а боевую рукавицу вовсе заткнула за пояс, чтобы не оцарапаться по случайности. Воины подозрительно кряхтели и сопели со всех сторон, а Некро готовился растечься лужицей слизи у нас под ногами.
— Что за на?.. — озвучил общее состояние Омегад, когда мы остановились передохнуть.
— Остров мертвых.
— Я думал, на нас мертвяки будут сыпаться пачками, а тут скоро мы сами… — горец из-под ладони оглядел пространство двора, надвое разрубленное линией терминатора. — Может, под деревьями все же двинемся? Как белые люди?
— Нет, — выплюнул ветровей.
Мы продолжили путь, но время от времени то один, то другой боец поглядывали на заманчивые кладбищенские кущи — кто в надежде отдохнуть от жары, а кто — опасаясь внезапного нападения. Его ожидание изматывало посильнее драки. А фонарики казались сверкающими глазами мертвецов.
«День-ночь, день-ночь
Мы идем на Лориен,
День-ночь, день-ночь
Все на тот же Лориен.
И только пыль — пыль — пыль — пыль
От шагающих сапог.
Отпуска нет на войне»… — под нос запела я, сообразуясь с движением.
— Это что? — обернулся ко мне Финист.
— Переделка Киплинга. Не слышал?
— Никогда.
А ведь и впрямь стало шагаться легче. Кто были рядом — подхватили, и вот уже весь отряд, кроме передовых и замыкающих, негромко чеканил:
«Счёт-счёт-счёт-счёт — стрелам в колчане веди.
Чуть сон взял верх —
задние тебя сомнут.
И только пыль — пыль — пыль — пыль
От шагающих сапог.
Отпуска нет на войне»…
А дорога пошла в гору, и бесконечное кладбище наконец закончилось.