— Киш.
— Миш.
Ладно-о, пусть развлекаются, пока не в бою.
Я подняла себе выносливость и здоровье и вложилась в мастерское владение боевыми машинами.
Глава 22
На смену отливу всегда приходит прилив. На смену слабости, растерянности и отчаянью пришел гнев. И Биннори с Зимним, и еще несколько крепостец и фортов с нами брали пять полных команд и туева куча одиночек: распаленных, яростных, не боящихся никого и ничего. Выйдя из боя, я сидела на пожарище трактира в родном холде и рассматривала кустящуюся у закопченных стен безымянной башенки лебеду. Все возвращается на круги своя. Хотя нет, по-моему, лебеда стала гуще.
Манул присел рядом, на этот раз для разнообразия не заботясь о штанах. С левой стороны подперла меня молчаливая Роксола. Поддерживали, как умели.
— А знаете, — котик запустил изящные пальцы в соломенную гриву, — зашел как-то Фродо к Лавру Наркиссу и стал пенять на название трактира. «Ну, во-первых, пони там днем с огнем не сыскать, а во-вторых, ну какой такой «гарцующий»? Надо «Серый» — вот как раз под настроение. Ладно, согласился Нарикисс название сменить, только серый — кто?
— А вон у тебя козел в огороде пасется. Давай в честь него.
Уехал Фродо, возвращается, а Лавр, злой, как собака, сидит на пепелище трактира.
— Да что такое? Да что случилось?
— Послушал я тебя, как дурак! — отвечает Лавр. — Назвал трактир «Серый козел». И только вывеску сменил — приезжает Гэндальф».
Мы с Роксолой вскочили и, поскольку поджигать во дворе было уже нечего, полчаса, поднимая пыль и пепел, гоняли Манула по руинам таверны. А потом устали и плюхнулись под стену башенки, отирая ее спинами.
— Гады, — стиснула кулаки Роксола. — Я им бошки за наш холд поотрываю. Это что же, нам опять к паукам на чердак лезть? И к этому…
Котофей бросил гопцевать, но держался от нас на расстоянии. И первый же известил, что к нам гость. Точнее, гости. Но если Финист и Некро были свои, собственные, то Надью увидеть у себя я никак не ожидала. А она с кислой миной оглядела двор. И, видимо, не удовлетворившись взглядом, потыкала раскрошенную плитку носком сабатона.
— Я чего…
— Воспитанные люди «здрасти» говорят, — ворчливо сообщил лягух. Надья подергала плечиками: ах, оставьте! И исподлобья оглядела нашу компанию.
— Ты вот что… Это нечестно. Моя гильда когда Дареин застолбила. А ты пришла на готовое.
Я потерла переносицу.
— Я не помню табличку над воротами, чтобы он был твой.
— Это потому что мы туда через стену лезли, — разулыбалась Роксола.
— Его «помидоры» захватили. А ты палец о палец не ударила, чтобы назад отбить. Вообще мало кто ударил, — сказал Финист рассудительно. — Только у Боудикки хватило решимости…
— У меня тоже бы хватило! Только меня в игре не было!
— История не знает сослагательного наклонения.
— Значит, вы так? — исподлобья оглядела нас Надья. — Миром не хочете возвращать?
— Нам надо посовещаться, — сказала я. — Подожди вон там, у ворот.
Надья послушно отошла к воротам.
— Включи офицерский чат, — подсказал Финист. — Тогда точно левые не услышат.
Писать огненными письменами, вспыхивающими в воздухе и исчезающими через минуту-другую, было забавно. Тем более что и впрямь видели их только гильдейские офицеры. Даже те, которые физически были не рядом. Я коротко изложила суть проблемы. И заметила, что собиралась не претендовать на чужое имущество, а развивать свой холд с нуля. Но раз уж так получилось и Манулу в управление Дареин пообещала…
— Не знаю я, короче.
— Зато я знаю, — вывел сверкающую вязь из букв ветровей. — Кто его у красных отобрал — тот и хозяин. А истерики свои пусть перед Готой закатывает.
— Я бы не отдавала, — поддержала его Роксола. — Потому что Надья — дура.
Некро сдавленно хмыкнул.