***
— Оно как настоящее. Исключая игровые условности, оно как настоящее. Дает впечатление о реальной средневековой осаде! — теребила я Сашку. — Эмоции те же! Я вижу врага в лицо, я испытываю жалость и уважение. Но я должна отстоять свое, понимаешь? А под конец ничего, кроме усталости. Ноль.
— По тебе и не скажешь, что ты устала. Мечешься, как электровеник. Пожалуй, скажу тебе кофе не наливать.
Я возмутилась:
— Ты что! Я от кофе успокаиваюсь!
— А, — повинился Сашка. — Забыл.
Он принес два бумажных стаканчика с кофе на нашу скамеечку. Крона липы над головой стала какой-то особенно пышной, вовсе летней. Отекала на жаре липким соком. Липа уже отцвела, мохнатые цветочки превратились в шарики с крылатками. Ветер шуршал листьями, елозил по земле пылью. Под ногами крутился в танце, распускал хвостовые перья голубь. Сашка махнул на него рукой. Голубь лениво отступил на полшага и продолжал танцевать. Голубка игнорировала его, выклевывала что-то из травы под ножкой скамейки.
— Кстати, мы подумывали использовать игру нашу для обучения. Тебе мороженого взять?
— Не.
Было жарко, и даже головой вертеть не хотелось.
— Представляешь, вместо нудных учебников и преподавателей попадаешь в нужную эпоху и живешь! Хоть к викингам, хоть к Александру Македонскому…
— Портишь Нерону малину, не позволяя сжечь Рим, — хмыкнула я. — А как же историческая правда? И не все учебники нудные. И преподы тоже.
— Зато ты можешь пощупать древний мир на цвет, на вкус, на запах!
— Пощупать?
— Ну, попробовать, — Сашка фыркнул, глядя исподлобья. — Не нуди.
Но меня тянуло спорить.
— Я и в реконструкторском движении это все попробовать могу!
— У нас дешевле, — парировал друг. — Не нужны костюмы, громоздкие декорации. Ездить никуда не нужно, в конце концов, — взмахнул он рукой. — Мы придем к тому, что капсулу поставят в каждый дом.
Я скомкала пустой стаканчик и щелчком отправила в урну.
— И все ударимся в эскапизм? А как же приключения и открытия? Освоение новых миров?
— Кстати, о новых мирах, — Сашка оживился. — Опыт игры позволит свести потери при колонизации до минимума. Когда проиграешь все возможные ситуации при разных физических законах — сможешь адекватно отреагировать и в реале. А еще…
— Стой-стой-стой, — прервала его я. — Суля здесь горы златые для колонистов или спасателей, ты сущую мелочь не учел. Игроки в игре помнят, что смерти нет.
Глава 28
Друг с интересом уставился на меня, ожидая продолжения.
— Так что опыт будет не совсем корректным.
А собственно, чем игра отличается от жизни? Концентрированностью событий. И тем, что в ней нельзя умереть. А если страх смерти отсутствует напрочь — то человеком начинают управлять совсем другие чувства. Вседозволенность. Или…
Были у нас в ролевом клубе на полевой игре бессмертные крестьяне. Этими правила лень. Вместо чтобы дойти до ворот в замковой стене, которую изображала веревочка, они переваливались через стену, условно разбивались, помирали, отлеживали положенных пять минут и, сгребя конечности, шли поле пахать.
Я напомнила о них Сашке. Друг согнулся и минуты две хрюкал, зажимая рот ладонями.
— Такое забудешь, пожалуй!
— Игровая смерть все-таки достаточно неприятна. Но и здесь самоубийц из лени хватает. А некоторым так вовсе тормоза отказывают, их только баном успокоить и можно.
— Или игнором, — подмигнул он.
***
— Вот пришли мы сюда, стали новобранцами — что, так ими и остались? — встретил меня Манул. — За вчерашнюю оборону я заслужил себе звание полковника! Минимум.
— Тебе что, баронской короны мало? — подначила котофея я. — Ладно. Можно и полковника. Но не за осаду.
— А за что?
— А вот увидишь. Только фичу с новобранцами как баг отметь. И народ во дворе собирай.
Я вызвала вороного, спряталась за ним и лицом уткнулась в жесткую гриву. Текстуры были настолько удачны — лошадь воспринималась, как настоящая. Растрепанные волоски торчали во все стороны. Конь мерно вздыхал и тянулся к поясной сумке за яблоком.