— Я приказал? Ты же говоришь, он заплатил хорошо!
— Ну… А что? — Гоша поднял на босса невинные глаза и только поэтому смог увернуться от брошенной в него авторучки. — Одно другому не мешает.
— Принеси ручку! — Бубна ожесточенно почесал затылок. — Где сам Дезертир?
— А как ящик свой расстрелял, так и ушёл. — Гоша прямо-таки с поклоном подал авторучку с золотым пером. Какой босс не любит подхалимов и тех, кто глупее его? — Мы не знаем куда. Рябой прибежал еле живой. Вроде Дезертир его спас как-то. Он под контролёром был, или даже сам Шейх им командовал, надо его найти и спросить.
— Кого? — уныло спросил Бубна, снова чирикая в блокноте.
— Ну, Рябого. Да мы найдём, Бубна! Куда он денется?
— Дезертира надо искать, а не Рябого… — проворчал босс. — Эх, ноги мои ноги! Не съел бы их «холодец» проклятый, пошёл бы сам! Хочешь сделать хорошо — сделай сам, верно говорят.
Гоша тактично молчал — Бубна когда-то выжил, угодив в аномалию «холодец», но остался без ног. Редкий случай, особенно если учесть, что из Зоны его всё же вытащили.
— Ладно, будем пока искать Рябого и надеяться, что Дезертир жив, — сказал Бубна, немного успокоившись.
— Да мы мигом! — воспрял Гоша. — Рябого найти — раз плюнуть! Значит, к себе он не пойдёт. Ко мне или к Насваю тоже и к Флер не пойдёт. И, значит…
— А ты здесь при чём? — оборвал его босс. — Нет, ты иди к этому Абу. Расскажешь ему всё, кроме… — Бубна задумался было, но лишь махнул рукой. — Да всё равно ты ему всё расскажешь! Там допросят как надо. Иди.
Дверь тут же открылась — Гоблин услышал звонок. Гоша хотел было что-то ещё сказать, но им снова овладел беспросветный пессимизм.
— Отведи этого к Абу, — приказал Бубна вышибале. — И скажи, что я настоятельно прошу моих людей не портить. А если портить, то не сильно… Всё, шагай.
В это время года светало рано, нужно было торопиться. Не дожидаясь скорых утренних сумерек, Рябой, как только вокруг воцарилась тишина, выбрался на улочку и окольными путями вернулся почти к самым «Штям». Лежа на сырой земле летней чернобыльской ночью, он продрог до костей, но толковый план придумать смог.
Во-первых, нужно было спрятаться там, где его никто не станет искать. Но этого мало: ещё желательно быть в курсе новостей городка, иначе игра в прятки долго не продлится. Более всего Рябого, конечно, интересовала судьба Флер.
«Дернул же меня чёрт перстнем светить… — думал он, шагая по влажной траве. — Но откуда я мог знать, что все решат, что я убил Шейха? Хотя стоило бы… Шейх жив, но выходит, что я его бросил у контролёра. Свидетелей у меня — Норис и Дезертир. Надо их как-то искать, тогда Бубна, может быть, поверит и прикроет».
Рассуждая таким образом, он подобрался к небольшому рынку, где местные жители продавали самые обычные продукты, заламывая «сталкерскую» цену, приводившую в ужас случайных туристов. Рынок по случаю тёмного времени суток был пуст, слегка попахивало гнилью. Чуть в стороне, у покосившегося забора, стояла сбитая из фанеры не то будка, не то конура — обиталище местного юродивого.
Сталкеры звали его Джек-Помойка. Говорили, что когда-то он ходил в Зону, а потом умудрился пережить там Выброс и свихнулся. Джек-Помойка жил в неизвестно кем устроенной для него будке круглый год и стал самой обычной частью городского пейзажа. Кормился он в основном нераспроданным, подпорченным товаром, а поился сталкерами, многие из которых считали хорошей приметой проставиться Джеку. Как следствие, Джек практически не просыхал. Впрочем, его это совершенно устраивало: днём он распевал что-то невнятное, сидя перед своим жилищем с протянутой ладошкой, а вечером, совершенно пьяный, вползал внутрь.
Единственное, чем Джек-Помойка досаждал окружающим, — запах. Но сталкеры народ не брезгливый, в Зоне и не такого нанюхаешься. И ещё, что было очень важно для Рябого, Джек любил заматываться в тряпьё по самые глаза.
— Ну, как ты тут, братишка? — Морщась от режущей глаза вони, Рябой сунул голову в конуру. — Всё равно водкой разит… Что ж, не унывай, жандарм: так надо!
На утро Джек кое-что припас: целых три недопитых бутылки разного рода жидкостей, одна гаже другой. Это было Рябому на руку. Он растолкал несчастного, едва ли не силком влил в него, сколько влезло, а потом аккуратно связал безвольное, что-то бормочущее тело. Тряпки Джека пришлось натянуть на себя — прятаться, так прятаться.
Конечно, возле конуры Джека-Помойки никто не стал бы устраивать обсуждение новостей. И всё же хоть что-то узнать был шанс. А ещё можно было многих увидеть — рынок просматривался целиком.