– Ты знаешь, что твоя дочь удумала? Захожу сегодня в кухню, смотрю… мать-заступница и все угодники…
Выслушав рассказ мужа, Настя кивнула:
– Да, я знаю. У них с Яшкой это давно, еще с весны. Он, кажется, сватать ее собирается.
– Ах, вот что! – свирепо сказал Илья. – Опять все всё знают, только отец родной ни сном ни духом… Не отдам!
– Почему?
– Не отдам, и все!
Насупившись, Илья поднялся, прошелся по комнате, остановился у стены. Про себя он знал, что отдаст, конечно, отдаст. И не только за сына Митро – за черта отдал бы, если бы Дашка сама того захотела. Но вот только в голове никак не укладывалось, что его девочка, которую он рассчитывал всю жизнь продержать при себе… вдруг выйдет замуж. А ведь он, отец, уже давно смирился с тем, что никому она не понадобится, что останется с ними… И вдруг какой-то Яшка, пусть даже и сын Митро… А, не дай бог, обижать ее будет? А шляться начнет от слепой жены? А бросит в конце концов с выводком ребятни? Он, Илья, конечно, его тогда на лоскутья порвет, но Дашке-то от этого лучше не станет. Будет плакать да мучиться всю жизнь, как… как вот Настька. Тоже на свою голову с кобелем связалась. Да еще знала бы, чем он сейчас занимается, с кем ей изменяет на этот раз… Глядя в темную стену, Илья подумал о том, что, если его дела с Маргиткой вылезут наружу, Настька точно от него уйдет. И не помогут ни годы, прожитые вместе, ни взрослые дети, ни прошлая любовь.
Внезапно Илья почувствовал, что жена стоит у него за спиной.
– Настя, что ты? – Ему вдруг стало страшно. И бросило в холодный пот, когда Настя тихо, осторожно сказала, чуть касаясь его плеча:
– Илья, я поговорить с тобой хотела.
– О чем? – хрипло спросил он, понимая – надо бы повернуться к ней. Но ноги словно прилипли к полу.
– Понимаешь, дочка Митро… Маргитка…
Все, подумал Илья, упрямо глядя в стену. Все. На что надеялся, старый мерин? Что не узнает никто, не пронюхает? Наверняка цыганки, ведьмы, дознались, проследили как-нибудь за девчонкой, когда она, одурев от радости, неслась к нему на кладбище. И, конечно, тут же доложили Насте. Мысли поскакали в разные стороны, как перепуганные лошади. Что делать теперь, господи? Отпираться? Клясться всеми святыми, что чертовы бабы врут, валить все на девчонку? Тьфу, позор какой!.. Да еще перед кем – перед Настькой, которая его как облупленного знает, которой он и врать-то не мог никогда…
– Что – Маргитка? – нашел в себе силы спросить Илья, но сам не узнал своего голоса. Поднять глаза так и не удалось, и голос жены донесся до него, как сквозь перину.
– Гришка просил меня… Он хочет Маргитку за себя взять, просил, чтоб я с тобой поговорила. Да что с тобой?
– Ничего, – едва сумел выговорить он. Так вот что… Гришка… Гришка… Гришка!
– Что с тобой, Илья? – уже чуть испуганно переспросила Настя, глядя в изменившееся лицо мужа.
Чувствуя, как понемногу отпускает сжавшая горло судорога, Илья подумал: слава богу, что от свечи света почти нету, а то руки дрожат, как будто кур воровал. Да-а-а… Ну и шутки у господа бога, однако. Испуг прошел, и вместо него накатила беспричинная душная злость – на себя, на Настю, на этого сопляка Гришку, на вертихвостку Маргитку, которая уже успела и парню голову задурить между делом. Дэвла, поубивать бы их всех и… и уехать в табор! К своим! К Варьке! Надоело все к чертям!
– Сватать, значит, хочет? Ну, так вот что я тебе скажу. В своей семье пока я хозяин! Насчет Дашки с Яшкой – поглядим, еще неизвестно, захочет Митро слепую невестку или нет. А Маргитку я в дом не возьму, хоть сдохните! Не возьму, и все!
– Почему? – шепотом спросила Настя.
Илья видел, что она и в самом деле сильно удивлена, но это лишь подхлестнуло его.
– Почему?! А тебе тут про нее ничего не рассказывали? Девке семнадцать всего, а она целыми днями одна по Москве хвост задравши бегает! Ни отец, ни мать ничего поделать с ней не могут! И не ты ли мне рассказывала, что она Митро в грош не ставит? Отца не слушает, так неужели мужа будет? И ты подумай немного головой своей бабьей. Совсем рехнулась – за сына потаскуху сватать? Послушай, что про нее говорят! Погляди на нее! Хочешь, чтобы Гришка через неделю и свою жизнь, и нас с тобой проклял?
– Но ведь Гришка… – начала было Настя. Но Илья перебил ее:
– И не смей со мной больше об этом! Все! Хватит!
Настя что-то еще сказала, но Илья, не слушая ее, вышел за дверь, хлопнув ею так, что звон пошел по всему дому, сбежал вниз по лестнице и вылетел из темных сеней на улицу. Ночная Живодерка была пуста, ветер шелестел мокрыми листьями, дождь тут же намочил рубаху, и стало холодно. Илья передернул плечами. Зная, что Настя сейчас стоит у окна и смотрит на него, торопливо пересек темный двор, вышел за калитку и пошел прочь – сам не зная куда.