– Ну и отчаянная твоя башка цыганская! – восхищенно сказал он, становясь перед Маргиткой. – Додумалась – на Хитровку явиться! Да здесь и полиция-то шляться боится! Мои господа-писатели вечор со мной только до Свиньинского дошли, а там – назад. Спужались, видишь! Нешто не понимаешь, что тут с тобой сотворить могли?
– Понимаю, – враждебно сказала Маргитка. – Ты что, вчера шутил, аметистовый?
– Не шутил, но пьяный был, – немного смущенно сказал Семен. Взглянув на Маргитку, снова широко, по-мальчишески улыбнулся. – Кабы знал – номер в «Астории» снял бы самый дорогущий, а тут… Ну, погоди, я за Ерофеичем пошлю. Вина хочешь? Конфетов каких, яблок – заказывай!
– Время – деньги, красавец, – сухо сказала Маргитка, садясь на разобранную постель. – Мне к вечеру домой успеть надо, в ресторан идти. Уговор наш помнишь? Побожись, что ни слова про нас с Ильей Настьке не скажешь. И не только ей – никому.
Паровоз молчал. С его лица сошла улыбка, взгляд стал жестким. Маргитка тревожно смотрела на него. В голову ей вдруг пришло, что здесь, в трактире «Каторга», Паровоз сможет сделать с ней все что в голову придет – и без всяких обещаний. «В окно кинусь», – отчаянно подумала она.
– Чтоб мне век свободы-матушки не дождаться… – хрипло сказал Паровоз.
– Отвернись.
Семен не пошевелился. Маргитка пожала плечами, повернулась к нему спиной. На спинку стула легло платье, за ним – рубашка. Забравшись под одеяло, Маргитка отрывисто сказала:
– Ну? Говорят тебе – времени мало…
Медленно, не сводя глаз с Маргитки, Паровоз стянул через голову рубаху.
Через полчаса Маргитка стояла у стула и одевалась – быстро, как солдат, опаздывающий в караул. Сенька, лежа в постели, следил за ее движениями. Его смуглое лицо казалось еще темнее обычного.
– Куда спешишь? Провожу…
– Обойдусь! – Маргитка накинула поверх кое-как застегнутого платья шаль, шагнула было к порогу, но тут же, вспомнив о чем-то, вернулась.
– Дай денег.
Семен встал, поднял с пола скомканные штаны, полез в карман. Маргитка следила за ним воспаленными сухими глазами. Губы ее были плотно, до белизны сжаты. Семен вытащил несколько кредиток, положил на стол. Маргитка не глядя взяла одну.
– Это на извозчика, – бросила отрывисто и тронулась к двери.
– Погодь! – Сенька догнал ее, взял за плечо. Маргитка молча скинула его ладонь. – Да что ж ты, зараза!.. – взорвался наконец он. – Сама ведь пришла!
– Уговор не забудешь? – глядя через его плечо, спросила Маргитка.
– Тьфу! Эк ты за своего любочку дрожишь! Не бойсь, Паровоз свое слово держит, балаболить не буду. – Семен вернулся к столу, встал у окна. Глядя на улицу, глухо спросил: – И что ты в нем сыскала-то, распроети твою мамашу? Он же тебе в отцы годится! Женатый! Детей орава! Да чем он меня-то лучше, Илья твой, чем?!
– Да всем, – спокойно сказала Маргитка, идя к двери. Уже на пороге остановилась, посоветовала: – Ты смотри не сказывай никому, почему я к тебе приходила.
– Это отчего ж? – не поворачиваясь, спросил Семен.
– Не позорься.
Стукнула дверь. Минуту Паровоз стоял не двигаясь. Затем несколько раз молча, с силой ударил кулаками по столу. Стол затрещал, с него полетели на пол папиросы и игральные карты. Снова скрипнула дверь, в щели показалась изумленная физиономия буфетчика, но Семен не повернулся, и она исчезла.
Маргитка рассчитывала, что ее проводит Спирька, но, когда она спустилась в трактир, тот был уже вмертвую пьян и лежал под столом, пристроившись головой на перекладине. Рядом сидела грязная девчонка лет десяти и, вцепившись руками в редкие волосы, навзрыд причитала:
– Ой, и с какой-такой радости голубь мой запил-та-а-а-а?..
Увидев Маргитку, она тут же перестала выть, вытерла кулаком нос и деловито предложила:
– Сопроводить до Солянки, мадама благородная? Не бось, не обижу.
– Пошли.
Вдвоем они вышли из трактира. Прямо на крыльце валялся пьяный оборванец огромных размеров и храпел, как першерон. Пока Маргитка раздумывала, как удобнее обойти эту тушу, девчонка вцепилась в него обеими руками и, истошно завопив «Да навязался на хребет, скотина!!!», повергла его с крыльца в лужу.
– Идем!
– Спирька тебе кто? – спросила Маргитка, когда они отошли от трактира. – Брат?
На испорченном прыщами и коростой лице девчонки появилось мечтательное выражение.