Кэролайн разбудил аппетитный запах жареного мяса. С наслаждением вдыхая его, она потянулась и села, поджав под себя ноги. На душе ее было спокойно и легко. Впервые за все время после набега индейцев на Семь Сосен ее не мучили ночные кошмары.
Она грациозным движением отвела с лица прядь волос и оглянулась вокруг. Поблизости никого не было. Над костром на самодельном вертеле, сделанном из крепкого сука, жарился кролик. Капли жира стекали с освежеванной тушки прямо в огонь, шипя и распространяя вокруг упоительный аромат жаркого. Кэролайн ощутила приступ мучительного голода. Сколько же времени она не ела досыта? Пожалуй, с тех самых пор, как чероки... Она мотнула головой, отгоняя тяжелые воспоминания.
Закутавшись в одеяло, Кэролайн подошла почти вплотную к огню.
— Вы можете обжечься! — раздался низкий, раскатистый голос за ее спиной.
Она оглянулась и увидела приближавшегося к ней Волка. Одет он был лишь в набедренную повязку, вымокшую после купания в реке. Капли воды покрывали все его лицо.
Едва взглянув на него, Кэролайн почувствовала мучительное, непреодолимое желание снова оказаться в его объятиях. Кончиком языка она облизала пересохшие губы, решив, что завтрак, в конце концов, может и подождать.
Но Волк, судя по всему, придерживался иного мнения. Вел он себя с ней вполне дружелюбно, но лицо его оставалось непроницаемым и бесстрастным, и ослепительные искры желания, еще вчера так ярко горевшие в его черных глазах, теперь угасли.
— Я сниму кролика с огня, пока вы пойдете умыться, — приветливо произнес он, кивая в сторону реки. — Ваша одежда высохла за ночь.
Он надел рубаху и склонился над костром. Кэролайн отвернулась. Он, безусловно, прав, — подумала она. Нынче утром у них нет времени для ласк и объятий. Надо как можно скорее добраться до Семи Сосен, чтобы удостовериться, что с Мэри все в порядке. И все же, с обидой возразила она сама себе, зачерпывая пригоршней холодную воду, поцелуй не отнял бы у них много времени.
Кэролайн вернулась к костру, дрожа от умывания ледяной водой. За те несколько минут, что заняла эта нехитрая процедура, настроение ее изменилось. Она убедила себя, что их страстные объятия минувшей ночью не имели никакого отношения к реальности. Просто ей надо было изгнать из своих мыслей воспоминания о кошмаре в Семи Соснах. Волк, зная об этом, помог ей. Только и всего.
Едва занялся рассвет, колдовские чары ночи развеялись без следа. И Волк совершенно прав, что ведет себя так, словно ничего не случилось. Ей надлежит помнить о том, что она — вдова его отца. И носит под сердцем дитя, которое должно быть признано законным отпрыском Роберта Маккейда. Любовь не играет во всем этом никакой роли. А тем более — безответная любовь, завладевшая ее сердцем. Ведь если называть вещи своими именами, Волк лишь желал ее — и не более того. Иначе разве он оставил бы ее в доме Роберта? Тогда она была слишком глупа и наивна, ожидая от него чего-то большего. Но теперь все переменилось, она стала мудрее и опытнее, во всяком случае настолько, чтобы больше не страдать от его холодности.
Они продолжали путь с такой быстротой, какую только могли выдержать израненные ноги Кэролайн, и с наступлением сумерек подошли к низине, в которой заботливый хозяин расположил свои Семь Сосен.
Приблизившись к усадьбе, Кэролайн постаралась взять себя в руки и не поддаваться вновь нахлынувшим на нее ужасным воспоминаниям.
Повсюду виднелись следы учиненного здесь разгрома. Содрогнувшись при виде платана, Кэролайн перевела взгляд на следы пожара. Коптильня была сожжена дотла, и на месте ее валялась лишь груда обгоревших досок. То же произошло и со складом, где Роберт хранил свои товары. Но дом не пострадал от огня, и это обрадовало Кэролайн. Ведь она была одной из наследниц имущества Роберта, а дом наверняка стоил немало. Плата за обучение Эдварда в школе легла бы на ее плечи непосильным бременем, останься она снова без гроша в кармане...
Волк положил руку ей на плечо, и Кэролайн очнулась от своих мыслей, внезапно поняв, что она уже очень долго стоит неподвижно и смотрит в одну точку...
Он протянул руку, молча указав ей на невысокий холмик справа от господского дома. Кэролайн не сразу догадалась, что это могила ее покойного мужа, и покраснела, не чувствуя в своей душе ни малейших отзвуков сожаления и не стыдясь этого.
Волк и Кэролайн быстрыми шагами направились к дому. При виде их гулявшие по двору куры разбежались, встревоженно кудахтая. Дверь с треском распахнулась, и на порог выбежала Мэри с ружьем в руках.
— Кто тебе позволил встать с постели? — с негодованием воскликнула Кэролайн, бросаясь к подруге и заключая ее в объятия. В душе она не могла не признать, что вопрос ее в свете минувших событий звучал до чрезвычайности глупо, но она оправдывалась перед собой тем, что выпалила первую фразу, пришедшую ей на ум, прежде чем с рыданиями припасть к плечу Мэри.
Та вторила ей, и Волк, неловко потоптавшись возле плачущих женщин, осторожно взял мушкет из рук невестки и скрылся в доме. Когда он снова появился на пороге, обе женщины уже вытирали щеки и сморкались в крохотные платочки.
— Где Садайи и Валини? — отрывисто спросил Волк.
— Они время от времени навещают меня и справляются, не нужна ли их помощь. У них ведь свои заботы, свои семьи... А к тому же я ничем теперь не могу отблагодарить их за услуги.
Краем глаза Кэролайн заметила, что Волк помрачнел и отвернулся.
— Я знаю, что они остались бы здесь, если бы я попросила их об этом, — горячо продолжала Мэри, подойдя к своему разгневанному деверю, — но мне вполне удается и в одиночку управляться с домом и тем, что осталось от хозяйства. Главное, что меня беспокоило, — это Кэролайн. Теперь же, когда она снова со мной, мне просто нечего больше желать! — с этими словами она взяла обеими ладонями руку Кэролайн и нежно пожала ее.
Уверения Мэри не смогли, однако, рассеять недовольства Волка. Он обошел двор и сад, окинув зорким взглядом все разрушения, причиненные поместью набегом индейцев. Но, кроме сгоревших надворных построек, все оставалось по-прежнему. Кругом царили тишина и покой, но Волк не мог не чувствовать затаенной угрозы в этой кажущейся безмятежности.
Позвав обеих женщин в дом, он не терпящим возражений тоном произнес:
— Быстро соберите самые необходимые вещи. Мы должны сейчас же тронуться в путь.
Мэри недоуменно взглянула на Кэролайн, и та пояснила:
— Рафф считает, что нам надо укрыться в форте Принц Джордж.
— Но почему?! Садайи сказала, что нам больше нечего опасаться. Вождь осудил и наказал участников набега. — Стиснув руки, она умоляюще добавила: — Я так хочу остаться здесь, в Семи Соснах!
В глазах Мэри было столько неподдельной тревоги, что Кэролайн, взяв молодую женщину за руку, подвела ее к мягкому креслу и почти насильно усадила, примостившись на коврике у ног подруги.
— Рафф считает, что лишь за стенами форта мы окажемся в полной безопасности. И я согласна с ним.
Она выразительно взглянула на Волка, безмолвно прося его о поддержке, но тот, по-видимому, решил всецело предоставить своей юной мачехе уговаривать заупрямившуюся Мэри. Пожав плечами, он вышел из комнаты.
— Я знаю, что вожди племени чероки собираются вести переговоры с представителями английских властей в Чарльз-тауне. Но нам нельзя забывать о том, что здесь произошло!
— Рафф похоронил Роберта на холме, — проговорила Мэри прерывающимся от слез голосом. — И некому было прочитать над его телом заупокойную молитву. — Она вытерла повлажневшие глаза тыльной стороной руки. — Никто не заслуживает такой ужасной смерти, Кэролайн!
— Да, дорогая, — согласилась Кэролайн, положив голову на колени подруги.
— Если быть откровенной, я не любила покойного, — со вздохом проговорила Мэри, — хотя, конечно, это было не по-христиански с моей стороны, но...