Кожу на затылке обожгло холодом. Милый. Почему-то это слово из её уст прозвучало как ругательство.
Воздух между нами сгустился до состояния патоки.
Флойд, заметив остановку Шарлотты, тоже замер в нескольких шагах от нас. Я попыталась поймать его взгляд — один раз, второй, третий. Но он каждый раз отворачивался, словно между нами была невидимая стена. Его глаза скользили по полу, стенам, потолку — куда угодно, только не на меня.
“Да что с ним?” — пульсировало в висках. Неужели он смирился? Принял свою участь как данность?
Воспоминание всплыло внезапно, как пузырь воздуха из глубины. Его мать. Тяжёлая болезнь. Дорогостоящее лечение, о котором упоминала Лейла. Деньги. Всегда всё упирается в деньги. Понимание кольнуло под рёбрами.
— Эй.
Резкий голос вырвал меня из размышлений. Кайден стоял передо мной, его лицо — в опасной близости от моего. Тёмные глаза сузились, на скулах заиграли желваки. Я не успела среагировать и посмотрела прямо в эти глаза — ошибка, которую уже не исправить.
— У тебя какие-то проблемы со слухом? — процедил он настолько спокойным тоном, что мурашки побежали по спине.
Его грубость ударила как пощёчина. Я действительно пропустила что-то важное, погружённая в свои мысли.
— Извини, — тихо произнесла я, опуская взгляд на его безупречные туфли.
— Ты начинаешь меня бесить, Ровен, — каждое слово падало, как капля ледяной воды. — Продолжишь в том же духе, и я серьёзно рассмотрю предложение Рафаэля.
Предложение Рафаэля. Картинка вспыхнула перед глазами: Бетани на коленях, ест с руки своего “хозяина”, словно домашний питомец. Желудок скрутило, во рту стало кисло.
— Сегодня вечером я не хочу тратить время, разыскивая тебя по всей Академии. Тебе ясно?
Его глаза прошлись по моему лицу, затем скользнули ниже, к шее, где под слоем тонального крема прятались его собственные метки. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— Да, я поняла, — выдавила я.
Он открыл рот, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Секунда замешательства — и маска холодного превосходства вернулась на место. Кайден развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.
Я заставила себя дышать. Вдох. Выдох. Я всё ещё стояла на том же месте, ощущая на себе любопытные взгляды проходящих мимо студентов. Шарлотта и Флойд уже исчезли — растворились в потоке элитной молодёжи.
Демонстративно поправив рюкзак, я направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, где должна была вот-вот начаться моя первая лекция. Но стоило мне оказаться вне поля зрения возможных наблюдателей, я резко сменила курс.
Библиотека. Она притягивала меня, словно магнит. Там должны быть ответы — или хотя бы подсказки к тому, что происходит в этой проклятой Академии.
Я почти бежала, лавируя между студентами, не обращая внимания на удивлённые взгляды. В голове стучала только одна мысль: “Я должна что-то сделать. Иначе мы все пропадём”.
Глава 11. Ярость
Тяжелые дубовые двери библиотеки встретили меня абсолютной тишиной, когда я проскользнула внутрь. Запах старых книг, кожаных переплетов и полироли обрушился на меня, заставив на мгновение замереть.
Бесконечные деревянные стеллажи, темные от времени, тянулись, казалось, на целые мили. Между ними располагались островки читальных зон с антикварными столами и кожаными креслами, в которых можно было утонуть.
Я двинулась вдоль полок, читая золоченые надписи на торцах. История. Философия. Политология. Экономика. Все секции казались безупречно организованными, несмотря на явную древность некоторых томов.
За одним из стеллажей я заметила пожилую женщину за массивной деревянной стойкой. Библиотекарь. Седые волосы, собранные в строгий пучок, очки на цепочке, взгляд, говорящий о десятилетиях среди книг. Я направилась к ней, но затем остановилась.
Если Кайден узнает, что я здесь… Если он узнает, что я ищу…
Я развернулась и углубилась в лабиринт стеллажей. Все библиотеки устроены примерно одинаково, подумала я. И в каждой библиотеке должен быть архив.
Три поворота спустя я оказалась в секции, куда явно редко заходили посетители. Узкие проходы между стеллажами становились все теснее, свет — все тусклее. Воздух здесь казался спрессованным годами, неподвижным, как в склепе. Золоченые буквы на полках гласили: “Архивы Вайрмонт Холл”.
Сердце подпрыгнуло к горлу. Я провела пальцами по корешкам книг, чувствуя под ними шероховатую кожу переплетов. Ежегодники. Документы. Письма.
Я не знала, что именно ищу, но какое-то шестое чувство вело меня, как компас. Взгляд скользил по корешкам папок, пока не остановился на одной — потрёпанной, перевязанной выцветшей бечёвкой. Что-то в ней притягивало меня, будто она излучала слабое, но ощутимое магнитное поле.