Мой взгляд метнулся к Бетани на противоположной стороне сетки. Она старательно избегала смотреть в мою сторону, концентрируясь на игре так, будто от этого зависела её жизнь. Её руки, обхватившие мяч, слегка подрагивали, костяшки побелели от напряжения.
“Что с тобой сделали?” — мысленно спросила я, поднимая упавший мяч. Бросок — и снаряд полетел в её сторону, словно безмолвный вопрос.
Последние два дня с Кайденом были… странными. Холодное безразличие вместо привычных издевательств. Никаких прикосновений, никаких унижений — только сухие инструкции по утрам и вечерам. «Поешь завтрак». «Подготовь мне форму». Как будто он внезапно вспомнил, что я тоже человек.
А может, его просто насытили те три девушки с их липкими улыбками и готовностью угодить? Воспоминание об их смехе, эхом отразившемся от стен моей комнатушки, всё ещё вызывало тусклую боль где-то в районе солнечного сплетения.
Я с силой ударила по мячу, который снова полетел в мою сторону. Чересчур сильно — он перелетел через сетку и приземлился далеко за пределами площадки.
— Господи, Ровен! Ты играешь или саботируешь? — процедила другая однокурсница, закатывая глаза.
Мой ответ застрял в горле, когда я заметила две высокие фигуры, приближающиеся к полю. Тайрон и Рафаэль, словно два хищника, осматривающие своё охотничье угодье.
Лицо Тайрона всё ещё представляло собой карту боевых действий после встречи с кулаками Кайдена — опухший нос, рассечённая бровь, тёмный синяк на скуле. Я испытала мимолётное удовлетворение от вида этих травм, но оно быстро сменилось беспокойством, когда я заметила, как изменилась Бетани.
Её движения стали отточенными, почти театральными. Каждый прыжок, каждый удар по мячу — всё выполнялось с болезненной тщательностью, словно она выступала перед придирчивым жюри. И это жюри состояло из одного человека — Тайрона.
“Нет, нет, нет…” — в моей голове забил тревожный колокольчик.
Как и ожидалось, через несколько минут Тайрон поманил её пальцем. Одним простым жестом, каким подзывают собаку. Игра остановилась, воцарилась неловкая тишина, и все взгляды обратились к Бетани.
Меня затошнило, когда она без малейшего колебания направилась к нему, опустив голову. В её походке была обречённая готовность, которая ранила меня сильнее, чем если бы она сопротивлялась.
Тайрон ухмыльнулся, обнажая идеально белые зубы, выделяющиеся на фоне опухшей губы.
— Принеси мне воды, малышка, — его голос разнёсся над площадкой, нарочито громкий. — И не руками. Принеси во рту, как хорошая собачка.
Коллективный вздох пронёсся по рядам девушек. Кто-то хихикнул, кто-то отвёл глаза. Я замерла, не веря своим ушам.
Но настоящий шок ждал меня впереди. Бетани улыбнулась. Не вымученно, не с отвращением — а с каким-то… предвкушением. Её глаза блеснули, когда она коротко кивнула.
— Конечно, хозяин, — произнесла она достаточно громко, чтобы все услышали.
Она повернулась и направилась к фонтанчику с водой, оставив меня задыхаться от непонимания.
В этот момент тренер наконец появился на площадке, хлопая в ладоши:
— Так, девочки, становимся в две шеренги! Сегодня проверяем подачи!
Игра возобновилась, но я двигалась как в тумане. Мои мысли крутились вокруг Бетани, её странной трансформации.
“Стокгольмский синдром”, — подсказал мне голос разума. Но сердце не хотело в это верить. Неужели она действительно начала получать удовольствие от унижений? Или это была маска, защитный механизм, чтобы сохранить рассудок?
Если бы только я могла поговорить с ней наедине, без свидетелей…
Краем глаза я заметила, как Бетани вернулась к Тайрону с бутылкой воды в зубах, опустившись перед ним на четвереньки. Рафаэль смеялся, хлопая друга по плечу, пока тот наклонялся, чтобы забрать бутылку, нарочито лаская её волосы, как если бы она действительно была домашним животным.
Мой желудок сжался. Что, если в один из дней Кайден потребует от меня подобного? Что, если уже завтра я буду стоять на четвереньках, выполняя его приказы с такой же странной полуулыбкой?
Хуже всего, что где-то в глубине души шевельнулось смутное, тревожное чувство, которое я не хотела признавать. Ревность. Не к положению Бетани, а к её… определённости. К тому, что она, кажется, нашла способ примириться с ситуацией, в то время как я всё ещё металась между ненавистью, страхом и этим непонятным, болезненным влечением к своему мучителю.
— Ровен! — окрик тренера вырвал меня из размышлений. — Твоя очередь подавать!