После того как я решила полностью погрузиться в учебу, мир вокруг меня словно поблек. Я не думала больше об Эдриане Вайкрофте, перестала искать информацию о семье Кайдена, смирилась с шёпотами за спиной. Я просто перестала бороться — и в этой капитуляции нашла странное спокойствие.
Даже Шарлотта, кажется, потеряла интерес к моему унижению, когда я перестала реагировать. Тайрону тоже быстро стало скучно издеваться надо мной, хотя Бетани продолжала страдать. Каждый раз, когда я видела её в столовой, сидящую у его ног, покорно ожидающую, когда он протянет ей кусочек еды со своей вилки, меня передергивало.
Джаспер с Рафаэлем — совсем другая история. Однажды я заметила свежие синяки на его запястьях, когда он тянулся за книгой на полке в библиотеке. Наши взгляды встретились на секунду, и он тут же одернул рукав, но было поздно. Я видела, и он знал это. Меня затошнило, когда я представила, что могло происходить за закрытыми дверями.
Флойд стал тенью Шарлотты. Его глаза потухли, и он исполнял каждое её желание с механической точностью.
А Кайден… Мы почти не виделись эту неделю, и я обманывала себя, говоря, что рада этому. Но каждый раз, когда наши взгляды случайно пересекались в столовой или в коридоре, что-то внутри меня сжималось — и это было не только страхом. Он был напряжен, угрюм и отводил взгляд первым. После того, как он обнаружил найденные мной документы о его семье, что-то между нами изменилось. Словно я прикоснулась к чему-то запретному, к ране, которую он тщательно скрывал.
Я вспомнила его лицо в тот момент — как тень пробежала по острым скулам, как сжались в тонкую линию губы. Как потемнели и так почти черные глаза. Он забрал бумаги, а потом… потом был звонок маме о возвращении стипендии, и мое отчаянное подчинение его желаниям. Стыд обжигал горло каждый раз, когда я вспоминала, что сделала, чтобы он простил меня. Как я опустилась на колени, как…
Я резко встряхнула головой, отгоняя воспоминания. Пальцы судорожно сжали страницу книги — я не могла позволить себе думать об этом. Вместо этого я вспомнила недавний разговор с мамой. Она сказала, что все хорошо, что звонок из академии был ошибкой, что деньги никто не требовал вернуть. Её голос звучал облегченно, и мне даже на секунду показалось, что, может быть, всё не так плохо. Может, я смогу пережить этот год и просто вернуться домой, к своей прежней жизни…
Я тяжело вздохнула. Кого я обманывала? Прежней жизни уже не будет. Что-то во мне умерло в этих стенах, и я не уверена, что когда-либо смогу это вернуть.
Дождь усилился, и капли теперь с яростью били в окна. Я не заметила, как закрыла глаза, погрузившись в монотонный шум…
Резкий щелчок вырвал меня из сонного оцепенения. Я подняла голову, и ледяной ужас мгновенно сковал тело. Вокруг была кромешная тьма, лишь бледный свет луны, проникающий сквозь высокие окна, создавал призрачные силуэты.
Сознание пронзила ледяная игла, проникающая в самые глубины моего существа. Библиотека. Ночь. Темнота за окнами густая, как чернила. И я — одна среди безмолвных книжных стражей.
— Меня закрыли, — Слова сорвались шёпотом, который тут же поглотила всепоглощающая тишь.
Не “забыли”. Не “не заметили”. Закрыли. Как вещь, которую можно оставить до утра. Сердце, секунду назад дремавшее в ритме страниц, ударило о ребра с такой силой, что перехватило дыхание. Схватив рюкзак, я бросилась к выходу, споткнувшись о ножку стола. Боль прострелила щиколотку, но адреналин притупил ощущения.
Дверь — тяжёлая, дубовая, веками хранившая тайны библиотеки — теперь стала моей тюрьмой. Я дергала холодную металлическую ручку, пока ладони не начали скользить от пота. Колотила в твердую поверхность, оставляя на коже следы ударов, которые почувствую только завтра.
— Кто-нибудь! Откройте! Я здесь! — крики рвались из груди, отражались от стен и возвращались ко мне насмешливым эхом.
Академия спала. Старые стены, привыкшие к тайнам, глушили мой голос и не выпускали его наружу.
Свет. Мне нужен свет.
Я заметалась вдоль стены, пальцы шарят по холодным обоям, ища спасительный выключатель. И в этот момент услышала.
Шорох.
Не воображаемый. Не игра теней. Чёткий, острый звук — будто кто-то провел пальцами по корешкам книг между стеллажами за моей спиной. Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица, как холодеют губы.
— Кто здесь? — голос предательски дрогнул, выдавая мой страх.
Темнота не ответила. Но я чувствовала её — живую, дышащую, наблюдающую. Я сделала шаг, еще один, глаза отчаянно пытались уловить движение среди теней.