И кем бы он ни был, он всё ещё где-то здесь, в стенах Академии.
Холодное осознание растеклось по моим венам. Я думала, что принадлежность к ближнему кругу Кайдена даёт мне защиту. Что статус его “собственности”, как бы унизительно это ни звучало, обеспечит мне безопасность в этом змеином гнезде элитарных снобов.
Я ошиблась.
Глава 17. Подача
Всю ночь я не сомкнула глаз. После случившегося в библиотеке каждый звук превращался в угрозу, каждая тень — в силуэт нападавшего. Я свернулась на кровати, обхватив себя руками, пытаясь удержать рассыпающиеся части моего сознания.
От стен этой академии теперь веяло опасностью. Я только смирилась со своей участью, только решила просто учиться и игнорировать всё остальное. Но как учиться, когда ты постоянно оглядываешься через плечо?
Кайден… С ним всё было сложнее всего. Я видела его вчера — холодная ярость, сжатые до побелевших костяшек кулаки. Я не собиралась обманываться. Понимаю, что это не забота. Не сочувствие. Защита собственности — не более. Он просто не позволит никому трогать то, что принадлежит ему.
Дверь распахнулась без стука. Я вздрогнула, резко подтянув одеяло к подбородку.
Кайден Вайкрофт. Его присутствие мгновенно заполнило каждый сантиметр пространства, вытеснив весь кислород. Чёрная футболка облегала его плечи, подчёркивая силу, которую я уже испытала на себе. Тёмные джинсы. Волосы, слегка растрёпанные, будто он только что запускал в них пальцы в раздражении. Серые глаза скользнули по моему лицу.
— Отдыхаешь?
Я закатила глаза, выдохнув.
— Собирайся.
Я замерла.
— Куда? — собственный голос прозвучал чужим — хриплым, надломленным.
Кайден прислонился к дверному косяку.
— Мы идём играть в теннис, — слова падали тяжёлыми камнями. — Мне нужен бол-бой.
Меньше всего на свете я хотела покидать эту комнату. Выходить туда, где любой встречный мог быть тем, кто… Где за каждым углом…
Кайден наклонил голову, изучая моё лицо:
— Пять минут, — произнёс он тихо и вышел, закрыв за собой дверь.
Осеннее солнце насмехалось над моим настроением — слишком яркое, слишком жизнерадостное. Оно скользило по идеально отполированным кортам, играло на гладких поверхностях дорогих ракеток, ласкало загорелую кожу элиты Вайрмонта.
Я стояла у сетки, сжимая в руках полотенце и бутылку воды. Пальцы побелели от напряжения. Белая форма — дешёвая, стандартная, выданная грантам — делала меня похожей на призрака среди этих ярких, живых людей. Моя кожа ощущала каждое прикосновение ткани как напоминание о том, кто я. Чужая. Лишняя. Принадлежащая.
По другую сторону корта Тайрон и Рафаэль перебрасывались мячом, их движения были непринуждёнными, тела двигались с врождённой грацией тех, кто никогда не сомневался в своём праве занимать пространство.
Кайден стоял чуть в стороне, вращая ракетку в руке с небрежной элегантностью, словно это было продолжением его тела. Шарлотта поправляла свою идеальную теннисную юбку рядом с ним, слишком близко, так что её бедро почти касалось его бедра. Он не отодвинулся.
Что-то острое впилось в мою грудь в этот момент.
Я заметила Джаспера и Бетани, стоящих у края корта. Они выглядели как отражение моего внутреннего состояния — вымотанные, сломленные, но функционирующие. На скуле Джаспера расцветал свежий синяк. Взгляд невидящий, направленный в никуда.
Бетани… Шея Бетани была отмечена засосом — тёмным, почти злым. Татуировкой власти Тайрона. Я хотела подойти к Бетани, поговорить, но встретила её взгляд и замерла. В нём была стена. Стеклянная, непроницаемая.
Флойда, к моему удивлению, нигде не было видно.
— Играем парами, — голос Рафаэля разрезал воздух. — Мы с Тайроном против Кайдена и Шарлотты.
Это был не просто теннис. Это был танец власти, демонстрация силы. Мяч со свистом рассекал воздух. Улыбка касалась губ только при выигранном очке, исчезая так же быстро, как появлялась.
Шарлотта, выполнив особенно эффектный удар, обернулась ко мне. Её улыбка была приторной, как испорченный мёд.
— Кайден, дорогой, — протянула она, поправляя идеальный хвост волос. — Твоя прислуга выглядит такой потерянной. — Её голос сочился ядом. — Может, дашь ей задание? А то стоит, как статуя. Бесполезная и некрасивая.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам — горячая волна стыда и гнева. Пальцы сжались на бутылке так сильно, что пластик хрустнул.