— Ты уверена, что мы в том месте, где обучение стоит 175 тысяч долларов в год? — выдохнула Бетани, проводя пальцем по комоду и оставляя след в толстом слое пыли. — Я видела общежития в интернате лучше, чем это.
Я молча зашла в комнату, чувствуя, как разочарование волной накатывает на меня. В углах свисала паутина, доски пола скрипели при каждом шаге, а одно из окон было закрашено белой краской изнутри, словно кто-то не хотел, чтобы через него смотрели.
— Может быть, такие “хоромы” достались нам, потому что мы стипендиаты? — предположила я, присаживаясь на кровать. Матрас оказался удивительно мягким, что только подчеркивало странность ситуации. — Но если нас приняли, разве к нам не должны относиться наравне с другими?
— Наравне с детьми мировых господ? — Бетани фыркнула, но в её голосе не было злости, скорее усталая ирония. — Не думаю, что это возможно. Но… не настолько же плохо с нами обращаться?
Я встала и подошла к окну, стирая рукавом пыль со стекла. За окном виднелся задний двор, зеленая лужайка и часть озера, переливающегося в сумерках. Вдали возвышались величественные горы, создавая иллюзию защищенности и изолированности одновременно.
— Ты откуда? — спросила я, оборачиваясь к Бетани.
— Из Брайдпорта. Крохотный городок на юге, о котором никто никогда не слышал, — она улыбнулась, и её лицо осветилось теплом. — Вся моя жизнь прошла в интернате. Я сирота.
Что-то болезненное мелькнуло в её голубых глазах, но исчезло так быстро, что я даже засомневалась, не показалось ли мне.
— Закончила школу с отличием, и вот я здесь, — она развела руками. — А ты?
— Дарлингтон, — ответила я. — Обычная семья: мама, папа, младший брат Итан.
В горле неожиданно встал комок, когда я вспомнила наш последний завтрак. Солнечный свет, заливающий кухню, смех Итана, мамины блинчики с черникой… Это был последний кусочек нормальности перед прыжком в неизвестность.
— Так что, по-твоему… — начала Бетани, раскладывая форму на кровати, — …эта академия действительно занимается благотворительностью? Я имею в виду, они тратят на нас кучу денег: полные стипендии на четыре года вперед. Зачем?
Я задумалась, рассматривая паутину в углу комнаты, которая, казалось, складывалась в какой-то узор.
— Не знаю. Может, у них программа социального лифта? Или им нужно разбавить толпу богатеньких детишек кем-то… обычным?
Бетани покачала головой:
— Знаешь, что странно? Я никогда не подавала заявку в Вайрмонт Холл. Я вообще не знала о его существовании, пока не пришло письмо о гранте.
Мурашки пробежали по моей коже, потому что и я не подавала никаких заявок. Просто пришло письмо, и родители были так убеждены, что это шанс всей моей жизни…
— Эти правила… — прошептала я. — Они звучат странно. Как будто мы в какой-то… я не знаю… организации, а не в учебном заведении.
В коридоре послышались шаги, и мы обе вздрогнули. Дверь приоткрылась, и в проеме появился кудрявый парень.
— Привет, соседки, — сказал он с улыбкой, которая не достигала глаз. — Я Флойд. Мы с Джаспером подумывали пойти исследовать территорию перед тем, как отправиться в бухгалтерию. Не хотите присоединиться?
Я посмотрела на Бетани. Что-то подсказывало мне, что в Вайрмонт Холле лучше держаться вместе.
— Конечно, — ответила я, вставая с кровати. — Давайте посмотрим, что ждет нас за пределами этого… места.
Когда мы вышли в коридор, я не могла отделаться от мысли, что за нашей дверью остался последний бастион нормальности. Джаспер — так, видимо, звали метиса — стоял, прислонившись к стене, его глаза внимательно изучали каждого из нас.
— Готовы к приключению? — спросил он с легкой полуулыбкой, и я почувствовала, как моё сердце ускоряется в ответ.
— Если это приключение не включает в себя ещё больше странных правил и паутины, — пробормотала я, и все четверо неожиданно рассмеялись, на мгновение разряжая напряжение.
Но когда мы шли по коридору к главному холлу, я не могла избавиться от ощущения, что за нами наблюдают. И что мы здесь не совсем… добровольно.
Пасмурное небо нависало над Вайрмонт Холлом в послеобеденное время. Я стояла у большого окна на втором этаже, ощущая внутри себя холод, которому не было объяснения. Пальцами я коснулась подоконника — отполированный мрамор под моими руками казался теплее, чем воздух вокруг.
Мой взгляд скользил по подъездной дороге, где выстроились черные автомобили — “Майбахи”, “Бентли”, еще какие-то, названия которых я знала только из фильмов. Двери машин открывались синхронно, как в хорошо срежиссированном спектакле.