— Я прочитала, — мой голос прозвучал удивительно ровно. — Это… сильно. Спасибо. Я как раз хотела вернуть.
Я потянулась к рюкзаку, чтобы достать книгу, но мистер Вэнс слегка поднял руку, останавливая меня.
— Не торопитесь. Пусть побудет с вами ещё. Иногда таким вещам нужно время, чтобы отозваться. — Его взгляд, проницательный и тёплый, скользнул по моему лицу, будто читая между строк. — Иногда сопротивление — это не только про внешние стены. Оно про то, что мы отказываемся позволить сломать внутри.
Его слова, тихие и точные, на мгновение коснулись той раны, что пульсировала во мне. Неожиданно губ коснулась искренняя улыбка — будто спасительная ниточка смысла в море беспорядка.
— Кажется, я начинаю это понимать, — прошептала я.
Мистер Вэнс в ответ тоже улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение, на тихую солидарность. В классе почти никого не осталось, свет из высоких окон лился золотым и мирным.
И в этот самый момент, когда напряжение внутри меня чуть ослабло, я почувствовала это.
Не услышала. Почувствовала.
Шорох за спиной. Едва уловимый, как скольжение тени. Но от него по коже пробежал ледяной ток.
Я замерла. Улыбка застыла на моих губах, превратившись в маску.
Взгляд мистера Вэнса, только что тёплый и понимающий, резко изменился. Он сместился с моего лица на точку позади меня, за моей спиной. И в нём проступила сталь. Острота. Напряжённая, почти животная настороженность. Вся мягкость исчезла, смытая внезапной волной холодной концентрации.
Воздух в опустевшем классе сгустился, стал тяжёлым и колким, будто заряженным перед грозой.
— Надеюсь, я не прервал что-то… важное?
Голос Кайдена был гладким, как лезвие, покрытое бархатом. Он вошёл и прислонился к косяку, словно полностью владея пространством. Его тёмно-серые глаза скользнули по мне — быстрый, обжигающий взгляд, — а затем остановились на Вэнсе.
— Не знал, что в нашей академии поощряются дополнительные… занятия между преподавателями и студентами, — его губы тронула едва заметная, ядовитая улыбка. — Особенно со студентами, которые находятся на стипендии.
Последнее слово он выделил так, будто это было что-то постыдное. Я почувствовала, как краска заливает моё лицо — не от смущения, а от злости.
Мистер Вэнс не смутился. Он медленно закрыл учебник, и его движения были так же спокойны, как и голос.
— Вайрмонт Холл поощряет стремление к знаниям, Кайден. Даже после звонка. Особенно для тех, кто пришёл сюда по гранту и должен прилагать вдвое больше усилий. Жаль, что некоторые студенты проявляют их реже других.
От скрытого упрёка воздух между ними, казалось, затрещал от напряжения. Я почти физически ощущала невидимые разряды, перескакивающие между двумя мужчинами. Как будто два хищника оценивали друг друга, определяя, кто сильнее.
— Разумеется, — произнёс он слишком тихо, почти шёпотом, от которого по спине побежали мурашки. — Но у мисс Ровен есть и другие обязанности. Более насущные.
С меня было довольно. Это унизительное измерение взглядами, этот токсичный подтекст. Я резко встала, задев стол.
— Спасибо за помощь, мистер Вэнс. Ваши объяснения очень помогли.
Я поспешно собрала свои записи, желая выбраться из этой удушающей атмосферы, и направилась к выходу. Сердце глухо колотилось где-то в горле. Я чувствовала на себе тяжёлый, пристальный взгляд Кайдена.
Я быстрым шагом прошла мимо Кайдена, стараясь его не коснуться.
Резкий рывок за локоть чуть не сбил меня с ног. Я пошатнулась, но Кайден удержал меня, притянув к себе так близко, что я почувствовала жар его тела. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья как стальной капкан.
— Куда так спешишь? — прошипел он прямо над моим ухом. Его дыхание обожгло кожу.
— Отпусти! — я попыталась вырваться, но его хватка только усилилась.
— Я смотрю ты у нас здесь уже освоилась? Уже и глазки преподавателям строишь…
— Мы обсуждали литературу! — выпалила я, ненавидя дрожь в собственном голосе. — В чём собственно проблема?
— Проблема, — он перешёл на тот ужасающе спокойный шёпот, от которого кровь стыла в жилах. — В том, что ты забыла своё место. Твоё дело здесь — не развлекаться, а прислуживать мне. Или грант и обязательства уже выветрились из твоей короткой памяти?
Левой рукой он схватил мою правую и большим пальцем с силой надавил на едва зажившую татуировку — тот самый знак, что связывал меня с ним.
Ослепительная боль пронзила кожу.
— Больно? — спросил он без тени эмоций.