Я кивнула, не в силах вымолвить слово, стиснув зубы, чтобы не закричать.
— Прекрасно, — прошелестел он. — Значит, ещё не всё потеряно. Напоминаю: ты — моя. Твои улыбки, твоё время, твоё внимание — всё это принадлежит мне. И я решаю, кому и когда ты их уделяешь. Понятно?
В его глазах бушевала буря. Гнев? Ревность? Желание контролировать? Я не могла разобрать. Это была смесь всего сразу, и это сводило с ума.
— Ты… ты сам исчез! — вырвалось у меня сдавленно. — Где ты был?
Его брови едва заметно поползли вверх. Что-то промелькнуло в его взгляде — удовлетворение? — и тут же погасло.
— Это не твоё дело. Твоё дело — ждать. И слушаться.
Он резко отпустил мою руку. Я отшатнулась, потирая болезненно пульсирующую татуировку.
Он посмотрел на меня ещё мгновение — долгим, невыносимым взглядом, который проникал под кожу, выворачивал душу наизнанку.
Он развернулся и ушёл — уверенно, бесшумно, вдоль длинного коридора, куда вела его тень.
Я осталась стоять, растирая кисть и пытаясь понять, что только что произошло. Боль в руке медленно отступала, оставляя после себя жжение и онемение. Но внутри всё горело. От унижения. От ярости. От этой дикой, несправедливой претензии. И от чего-то ещё… От какого-то странного, тёплого и одновременно пугающего щемления в груди, когда он сказал «ты — моя».
Гроза подкрадывалась, как хищник — бесшумно, но с обещанием удара. Я сидела на краю кровати Кайдена, с телефоном в руках, ощущая тяжелый, контролирующий взгляд. Он никогда не оставлял меня наедине во время этих звонков. Моя еженедельная связь с домом всегда проходила под его наблюдением.
— Селин, милая, как у тебя дела? — голос мамы звучал по-домашнему тепло, и я невольно прикрыла глаза.
Кайден перевернул страницу книги с отчетливым шелестом, не сводя с меня глаз. Между нами, словно натянулась невидимая струна, вибрирующая от каждого движения.
— Всё хорошо, мам. Учеба идет полным ходом, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Академия… впечатляющая.
— Как твои оценки? Преподаватели довольны? — мамин голос звучал так обыденно, словно я училась в обычной школе за углом, а не продала свою свободу в элитной тюрьме роскоши.
Я почувствовала, как уголок губ Кайдена дернулся. Он знал, насколько поверхностным был мой ответ.
— Всё отлично. Профессор Вэнс даже похвалил мое последнее эссе по литературе.
Упоминание Вэнса было маленькой провокацией. Крошечный акт неповиновения.
Мускулы на челюсти Кайдена мгновенно напряглись. Книга закрылась с громким хлопком.
— А как твое общение с другими студентами? Нашла друзей? — продолжала мама, не подозревая о разрастающемся напряжении в комнате.
Я поймала взгляд Кайдена через комнату. Его глаза потемнели до почти черного оттенка.
— Да, общаюсь в основном с теми, кто тоже приехал по гранту, как я, — ответила я, и мой голос предательски дрогнул.
Кайден медленно поднялся из кресла. Его движения были текучими, изящными, но в них чувствовалась сдерживаемая энергия хищника. Он пересек комнату и сел рядом со мной на кровать — достаточно близко, чтобы я ощутила жар его тела.
— А фотографии-то почему не присылаешь? — в трубке послышался детский голос, и я невольно улыбнулась, представляя, как Итан выхватил телефон у мамы.
— Привет, пиратский капитан, — я всегда так его называла из-за его одержимости пиратами. — Как твои морские сражения?
— Селин! Я уже третий день ищу в посылке сокровища, а их нет! — возмутился брат. — Ты обещала прислать фотографии твоих приключений! Я хочу увидеть этот гигантский замок, где ты живешь. Ты теперь как принцесса?
Горькая ирония его слов заставила меня прикусить губу. Кайден положил руку мне на поясницу, медленно, собственнически. Его пальцы слегка надавили на тонкую ткань блузки, обжигая кожу даже через ткань.
— У меня нет возможности сейчас делать фотографии, Итан, — я старалась говорить ровно, борясь с дрожью от прикосновения. — Но я обязательно что-нибудь придумаю.
— Ты обманщица! — голос Итана звучал по-детски обиженно. — Настоящие пираты всегда держат слово!
Рука Кайдена скользнула выше, к моей шее, его пальцы едва ощутимо коснулись линии волос. Непроизвольная дрожь прошла по позвоночнику.
— Селин, ты дрожишь? — мама снова взяла трубку. — Там холодно?
— Нет, мам, просто… сквозняк, — я отодвинулась от Кайдена, но его рука на моей спине не позволила отдалиться.
— Что, эти богачи экономят на отоплении? — мама попыталась пошутить.