Дышал он в меня. Я задыхалась, но это было сладкое удушье. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ, до жара его ладоней на моей коже, до стука двух сердец — бешеного и властного.
Ноги подкосились. Я бы рухнула, но он держал. Крепко. Неистово. Его руки были единственным, что не давало миру разлететься на осколки. И я… я отдалась. Всем телом, всем своим сломанным, затравленным существом. Отдалась этому шторму по имени Кайден.
ㅤ
Глава 21. Сломанные правила
Дождь прекратился так же внезапно, как начался — словно невидимый дирижёр резко опустил палочку, обрывая симфонию. Тишина обрушилась на нас тяжелым одеялом. Я вдруг почувствовала, как меня пробирает холод — промокшая одежда липла к телу, и озноб пробежал вдоль позвоночника.
Кайден заметил мою дрожь прежде, чем я успела это скрыть. Его руки, всё ещё обнимавшие меня, слегка напряглись.
— Ты замерзла, — произнес он, прислоняясь своим лбом к моему.
Мы стояли так близко, что я чувствовала, как его дыхание согревает мои губы. Вдох-выдох, как единый организм, разделяющий кислород. Его сердце отбивало ритм под моими ладонями, всё ещё лежащими на его груди.
— Нам нужно вернуться, — тихо сказал он.
Паника мгновенно затопила меня. Я резко помотала головой, отстраняясь, но не находя сил полностью вырваться из его объятий.
— Нет. Только не туда. Не могу.
Кайден взял моё лицо в свои ладони — жест столь интимный, что меня бросило в жар, несмотря на холод, сковывающий тело. Его тёмные глаза смотрели прямо в мои, без привычной маски холодности, без стены. В них отражалась решимость, граничащая с одержимостью.
— Тебя никто там больше не тронет, — его голос был низким, с металлическими нотками уверенности. — Я обещаю. Никто, Селин.
Он произнёс моё имя как заклинание, как обет. Я смотрела на него — на это красивое, пугающее в своей силе лицо, и понимала, что он не просто обещает. Он утверждает факт. Пишет новый закон для своей вселенной.
Мне хотелось верить ему. Но шок от всего произошедшего всё ещё держал меня в своих когтях. Поцелуй, его слова… Что всё это значило?
Я хотела спросить, но слова застыли в горле. Я боялась ответов. Боялась, что любой ответ изменит что-то, сделает реальным то, что ещё можно было списать на безумие момента.
Меня начало трясти сильнее — то ли от холода, то ли от эмоционального истощения. Весь адреналин, вся ярость, всё отчаяние схлынули, оставив меня опустошённой.
— Всё, хватит, — Кайден решительно взял меня за руку.
Его пальцы переплелись с моими, крепко сжимая, и в этом жесте было что-то собственническое и в то же время защитное. Он повёл меня обратно к академии, и я покорно шла рядом, слишком уставшая, чтобы сопротивляться. С каждым шагом к мрачному силуэту Вайрмонт Холла реальность академии накатывала на меня, словно волна, смывающая следы безумия прошедшего часа.
Когда мы приблизились к главному входу, я инстинктивно попыталась вырвать руку из его хватки. Мне не нужны были лишние глаза, лишние слухи, лишние проблемы. Здесь, в этих стенах, я всё ещё была его собственностью, его вещью. А не…
Не кем? Кем я ему была после того, что произошло?
Кайден не отпустил мою руку. Вместо этого он повернулся ко мне, глядя с таким непреклонным выражением, что слова протеста умерли, не родившись.
Мы вошли в академию — промокшие до нитки, с переплетёнными пальцами, с электричеством, между нами, которое казалось почти осязаемым. Полумрак коридоров скрывал нас, но ненадолго. Вскоре мы приблизились к жилому крылу. К его крылу.
Несколько студентов всё ещё бодрствовали, их голоса доносились из-за поворота. Когда мы завернули в коридор, ведущий к комнате Кайдена, я увидела Рафаэля, стоящего у окна с каким-то парнем. Они обсуждали что-то, но разговор оборвался, когда мы появились.
Рафаэль бросил взгляд на наши соединённые руки, и его брови поползли вверх. Тень усмешки коснулась его губ.
— Ого, какая интересная… ночь у нас выдалась, — протянул он, не скрывая любопытства.
Кайден остановился, его лицо стало нечитаемым.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Рафаэль, уже более серьёзным тоном.
Кайден мельком взглянул на меня.
— Иди в комнату, — приказал он, но это прозвучало не так холодно, как раньше. Скорее… озабоченно.
Я колебалась.
— Его уже унесли в медпункт. Жить будет, — Рафаэль кивнул, словно отвечая на мой немой вопрос.