Я мгновенно опомнилась, зажав рот ладонью, глаза расширились от ужаса. Нас услышат.
Кайден наблюдал за мной. Его лицо было всего в сантиметре от моего. И на его губах, впервые за все время, что я его знала, появилась улыбка. Не добрая. Жестокая. Порочная. Полная темного, разделенного удовольствия.
— Даже представить не мог… — его губы коснулись моего уха, а палец внутри сделал еще одно, более глубокое движение, от которого у меня помутилось в сознании. — Как сильно твои крики будут меня возбуждать.
И в его словах, и в его прикосновениях не было уже ни капли той холодной, рассудочной слабости, о которой он говорил. Был только шторм. И мы оба были в его центре, без возможности и, что страшнее всего, без желания выбраться.
Тишина лопнула. Резкий, шершавый звук расстегивающейся молнии. Мой разум, уже превратившийся в расплавленный воск от его прикосновений, на секунду прояснился. Ровно настолько, чтобы осознать: сейчас. Прямо сейчас.
И тогда я почувствовала его. Настоящий, твердый, невероятно горячий напор там, где пульсировало только мое собственное, нетерпеливое сердцебиение. Мое тело инстинктивно сжалось, и от этого он почувствовался еще больше, еще реальнее.
Я подняла взгляд. Его лицо было так близко, что я различала каждую ресницу, каждый темный луч в его радужке. И в этих глазах, всегда таких холодных и контролируемых, бушевал огонь. Дикий, первозданный, безжалостный.
— Кайден…
Мысль промелькнула, быстрая и паническая: Он не поместится. Он меня разорвет.
Его пальцы впились в мои бедра, удерживая на месте. Шепот, больше похожий на рык, прозвучал у самого уха.
— Расслабься.
Но расслабиться было невозможно. Вся моя сущность сжалась в тугой комок страха и ожидания. Я вдохнула, пытаясь подготовиться, но ничего не могло подготовить к этому.
Он двинулся вперед — не рывком, а медленным, неумолимым натиском. Была тупая, давящая боль сопротивления. Ощущение растяжения, жжения, вторжения в самое святое. Слезы выступили на глазах. Казалось, тело вот-вот разойдется по швам, не в силах вместить эту громадную часть его.
Острая, режущая боль, яркая, как вспышка, пронзила низ живота. Я вскрикнула, но звук застрял в горле. Он вошел глубже, преодолевая последнее сопротивление, заполняя собой каждую складку, каждую частичку меня. Боль была огненной и абсолютной. Я чувствовала, как он пульсирует внутри, как мое тело, незнакомое с таким вторжением, судорожно и беспомощно обхватывает его.
Он замер на мгновение, дав мне свыкнуться с этой новой реальностью. Слезы текли по вискам, но я уже не пыталась вырваться. Его губы коснулись моей щеки, смахивая соленые капли.
— Вся моя, — прошептал он, и это уже не было вопросом.
Его поцелуи перекочевали на шею, на ключицы, снова на губы — бесконечные, удушающие. Его руки скользнули под мои бёдра, приподнял меня, изменив угол. И он снова вошел в меня. Боль, всё ещё острая, отозвалась тупым, давящим гулом, разливаясь жаром. Он не ждал. Не давал опомниться. Каждым мощным, мерным толчком он будто стирал границы, стирал меня.
В глазах помутнело, в висках застучало. Я цеплялась за сознание, за простыни, за его мощные плечи. Мир сузился до точки соприкосновения наших тел. До жара его кожи, до запаха его пота — соленого, мужского, опьяняющего. До звука.
О боже, эти звуки.
Его хриплое, прерывистое дыхание обожгло ухо. Низкий стон вырвался из его груди, когда я невольно сжала его внутри. Я не знала, что от одного такого звука по спине может пробежать такой огонь.
Я открыла глаза. Его лицо было искажено гримасой чистого, неподдельного наслаждения. На лбу блестел пот. А его взгляд… Он пригвоздил меня. В нем читалась жадность, похоть — и все это было направлено на меня. От этой мысли внутри все оборвалось.
И тогда что-то щелкнуло.
Жжение внизу живота смягчилось, превратившись в тягучий, густой жар, который разливался по венам с каждым его движением. Глубоким. До самой матки. Казалось, он головкой касался чего-то, о чем я не догадывалась. Мышцы пресса напряглись, а потом дрогнули.
Мои пальцы впились ему в плечи, то отталкивая, то притягивая обратно. Мысли расплылись. Остались только чувства: давящий вес его тела, горячая влага между ног, сладковатый привкус его губ.
Он ускорился. Ритм стал жестче, требовательнее. А тот горячий комок внизу живота закрутился, сжался в тугой, невыносимый узел. Каждый удар его бедер бил точно в цель. Я застонала — уже не от боли, а от нарастающего, пугающего возбуждения.