— Я жду, Селин. Терплю. Надеюсь, что если я буду достаточно тихим, если я стану просто тенью, то не «поеду кукушкой» раньше времени. Иногда мне хочется прикончить его, прямо там, в его шикарной спальне… но я вспоминаю о маме. О деньгах. И просто закрываю глаза.
В его словах было столько безнадежности, что мне захотелось закричать. Мы были как экзотические растения в этой оранжерее: вырванные из родной почвы, запертые под стеклянным колпаком для развлечения хозяев, медленно гниющие заживо.
Я шла по коридору, спеша на следующую лекцию, все еще ощущая горькое, металлическое послевкусие от разговора с Джаспером. Я пыталась стряхнуть это чувство, углубившись в конспекты, но взгляд сам выхватил из толпы студентов знакомый силуэт.
Впереди, неспешной, царственной походкой, шла Шарлотта.
Тихая ненависть, которая всегда тлела где-то в глубине, внезапно вспыхнула ослепительным и ядовитым пламенем. Это была не просто неприязнь. Это было что-то первобытное, сжимающее желудок в тугой, болезненный узел. Вся боль, весь страх, вся унизительная беспомощность последних недель — все это вскипело во мне одним огненным шквалом.
Разум отключился. Остался только этот белый шум гнева в висках.
Я действовала на чистом адреналине. Сделав несколько быстрых шагов, я нагнала ее и, не говоря ни слова, вцепилась ей в руку выше локтя. Хватка была железной. Шарлотта вздрогнула, ее надменная маска на миг дрогнула от искреннего изумления. Она не ожидала такой дерзости. Никто, наверное, не ожидал.
Не дав ей опомниться, я резко дернула ее в сторону, к ближайшей двери. Женский туалет. Я толкнула дверь плечом, втянула ее за собой в прохладную, выложенную кафелем тишину и тут же отпустила, будто обжигаясь. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком.
Мы остались одни. Гул вентиляции был единственным звуком.
— Поговорим, — мой голос сорвался на хрип.
Глава 23. Капкан
Шарлотта оправилась мгновенно. Она отряхнула рукав своей безупречной формы, который успел помяться от моей хватки, ее движения были полны преувеличенного, театрального отвращения. Затем она медленно подняла на меня взгляд. В ее глазах не было страха. Только ледяное, высокомерное любопытство, смешанное с брезгливостью.
— Внимательно тебя слушаю, — протянула она сладким, ядовитым тоном. — Хотя, погоди… Разве ты можешь открывать свой рот, пока Кайден не даст на это разрешение?
Удар пришелся точно в цель. Но вместо того, чтобы сломаться, ярость внутри меня закалилась, стала острой и холодной.
— Ты правда пыталась меня убить, Шарлотта?
Она сделала удивленно-невинные глаза, легкий налет скуки на лице.
— Не понимаю, о чем ты.
— Прекрасно понимаешь! — голос сорвался, вырвавшись наружу. — Это ты сказала Флойду на меня напасть. Верно?
Она тяжело вздохнула, будто утомленная капризами глупого ребенка.
— Селин, у тебя, конечно, очень бурная фантазия. Ну, пожалуйста, давай как-нибудь без меня?
Такое откровенное издевательство, такая наглая ложь… Волна ненависти накатила с новой силой. Я сделала шаг к ней, заставив ее отступить на полшага к стене.
— Шарлотта, не смей меня трогать. Я тебе не Флойд. Отстань от меня.
Что-то мелькнуло в ее глазах — не страх, а скорее азарт. Она поймала мой взгляд и удержала его.
— Если ты думаешь, что я что-то приказывала Флойду, то ты сильно ошибаешься, — сказала она, растягивая слова. — Флойд сам проявил… интерес. Я всего лишь пару раз пожаловалась ему, что мне не нравится, как ты смотришь. И он меня понял. Без слов. Он, в отличие от некоторых, — верный слуга.
Ее слова висели в воздухе, отравляя его. Каждый слог был обточен, как лезвие.
— Какая же ты стерва, — выдохнула я, уже почти не думая. — Я жду не дождусь, когда закончится этот год. Чтобы больше никогда тебя не видеть.
Уголки ее губ дрогнули в слабой, но самой пугающей за весь разговор улыбке. В ней не было ни злорадства, ни гнева. Только абсолютная, леденящая уверенность.
— О, меня ты точно не увидишь, — тихо проговорила она. — Как, впрочем, и белый свет.
Мозг на секунду отказался обрабатывать информацию.
— Что? Что-то такое несешь… — пробормотала я, чувствуя, как по спине проползает холодный, липкий слой мурашек. — О чем ты?
— Ты что, не знала? — она притворно-сочувственно наклонила голову. — Таких, как ты, из Вайрмонт Холла не выпускают. Тебе что, Кайден не сказал?
Мир вокруг поплыл. Кафель стен, яркий свет ламп — все стало неестественно резким и в то же время далеким.
— О чем ты говоришь? — повторила я, уже почти шёпотом.