Перед тем как я успела перевести дыхание, он вытащил меня, перевернул, опустил перед собой на колени. Паркет холодно впивался в кожу. Перед моим лицом, в сгущающемся полумраке комнаты, было его напряжение, явное, влажное от моих же слёз и смазки. Большое. Подавляющее.
— Открой рот, — его голос был хриплым от напряжения.
Его пальцы вновь вплелись в мои волосы, не больно, но не оставляя выбора. Солоноватый, мускусный вкус заполнил рот, когда он медленно, продвинулся вперёд. Он двигал бёдрами, контролируя глубину, ритм, наблюдая за моим лицом, за слезами, катившимися по щекам.
— Глотай, — прошептал он, и в его голосе была не только команда, но и какая-то извращённая нежность, окончательное стирание границ.
И я послушалась. Потому что в этом безумии, в этой тёмной симфонии принуждения и отдачи, это казалось единственно возможной правдой. Он был прав — часть меня не хотела, чтобы он отпускал. Часть меня хотела быть захваченной, уничтоженной, переделанной.
С последним, глубоким толчком, когда горло сжалось вокруг него, он издал низкий стон, и тепло хлынуло мне в горло. Я сглотнула, давясь, слепленная из стыда, освобождения и чего-то ещё, слишком сложного, чтобы назвать.
Его пальцы коснулись моего подбородка, влажного от слез и слюны. Привычный, властный жест. Я поднялась на ноги, колени подкосились. Кайден притянул меня к себе, грубо, почти болезненно, и его губы нашли мои. Это не был поцелуй. Это была печать. Констатация. Глоток воздуха перед погружением на дно.
Его губы оторвались от моих, оставив жжение.
— В душ, — сказал он низко, голос хриплый, но уже обретавший привычную сталь.
Он отвернулся, потянулся за футболкой, сброшенной на пол. Я стояла, обнимая себя, пытаясь поймать дрожь.
— Неплохо было бы, — прошептала я в пустоту, больше себе, чем ему.
Опустившись на колени, я начала собирать разбросанную одежду. Футболка, джинсы, но белья почему-то не было видно. Я наклонилась, заглядывая под письменный стол — и замерла.
Что-то черное, с проводами было аккуратно прикреплено скотчем к внутренней стороне столешницы. Время застыло. Секунда непонимания, секунда оцепенения.
Я протянула руку, когтями ногтей подцепила край изоленты. Она отлипла с тихим, противным звуком. Я выпрямилась, все еще сидя на полу, и разглядывала странный предмет на ладони. Пластик, крошечная решетка, похожая на микрофон, провода…
— Кайден, — мой голос звучал странно даже для меня самой. — Что эта вещь делает у тебя под столом?
— Какая? — он обернулся, и я протянула ему находку на раскрытой ладони.
Я видела, как меняется его лицо. Не постепенно, а словно срывает маску одним движением. Холодная сдержанность испарилась, обнажив первобытную, дикую ярость. Глаза, темно-серые, почти черные, вспыхнули. Он не сказал ни слова. Просто шагнул ко мне, выхватил устройство из моей руки так, что кожа заныла. Его пальцы сжали пластик, суставы побелели. Вена на лбу вздулась и застучала, желваки заиграли на скулах.
Мысль пришла не сама — ее вогнали мне в голову ледяным шилом.
— Кайден, — прошептала я, поднимаясь, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Это что… прослушка? Скажи, пожалуйста, что это не твое.
Я смотрела ему в лицо. В эти бешеные, испепеляющие глаза. И поняла. Поняла все без слов. Это не его. Он не знал. Он понятия не имел, что эта штука была здесь, в его святая святых, все это время.
Внезапно двери распахнулись, с грохотом ударившись о стены. В проеме возникла охрана и элегантная фигура в безупречном костюме — Ричард Вайкрофт, директор академии и отец Кайдена.
— Так-так, — произнес он с холодной улыбкой. — Я вам не помешал?
Его сканирующий взгляд прошелся по нам обоим, задерживаясь на моем полуобнаженном теле и устройстве в руках Кайдена. Усмешка исказила его лицо — не удивленная, а довольная, будто он нашел именно то, что искал.
Не нужно было быть гением, чтобы понять: он знал. Всё знал. Без слов, без объяснений.
Глава 24. Охота на дичь
Ричард, не задавая никаких вопросов, коротко кивнул охране:
— Возьмите её.
Двое мужчин в черной форме, с плечами, будто высеченными из камня, двинулись в мою сторону. Кайден мгновенно встал, между нами, сжимая прослушку в кулаке.