Глава 3. Радушный прием
Я сидела напротив женщины в бухгалтерии, пытаясь разобрать мелкий шрифт договора. Миссис Фелпс — так гласила табличка на столе — выглядела как воплощение канцелярской строгости: идеально выпрямленная спина, волосы собраны в тугой пучок, очки в тонкой оправе сползали по острому носу. Она печатала что-то, и каждый удар по клавишам звучал как маленький выстрел в тишине кабинета.
Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на плотном тексте. Договор оказался неожиданно массивным — тридцать страниц мелкого шрифта, сносок и параграфов, от которых рябило в глазах. На пятой странице мои глаза уже молили о пощаде.
— Можно ускориться, пожалуйста? — проскрипела миссис Фелпс, даже не поднимая взгляда от монитора. — Мой рабочий день заканчивается через пятнадцать минут.
Слова путались, сливаясь в сплошное чернильное пятно. Я перевернула еще одну страницу, чувствуя, как холодеет позвоночник. Стипендиат обязуется подчиняться всем правилам академии Вайрмонт Холл, официальным и неофициальным…
— Простите, а можно мне взять договор с собой? — мой голос прозвучал неуверенно. — Чтобы внимательно прочитать…
— Разумеется, нет, — отрезала она, наконец удостоив меня взглядом. — Документы не покидают бухгалтерию. Либо подписываете сейчас, либо отказываетесь от стипендии.
Тяжесть выбора сдавила грудь. Я пролистала еще две страницы, но строчки плыли перед глазами. Внутренний голос шептал, что нужно прочесть всё, но другой, громче, напоминал о родителях, ожидающих, что я ухвачусь за этот шанс.
— Хорошо, — сдалась я, ставя подпись там, где стояли галочки. — Я согласна.
Когда бухгалтерша забрала бумаги, её тонкие губы изогнулись в подобии улыбки.
— Добро пожаловать в Вайрмонт, мисс Ровен, — произнесла она с интонацией, заставившей меня вздрогнуть.
Коридоры Вайрмонта казались бесконечными. Остальные ушли на ужин, а я осталась блуждать одна. Поворот за поворотом, я теряла ориентацию. Каждый новый коридор выглядел точной копией предыдущего. Осознание, что я заблудилась, пришло слишком поздно.
Я развернулась, решив вернуться, когда сильная рука зажала мне рот и вставила кляп. Прежде чем я успела что-то сделать, на голову опустился мешок. Сердце забилось в горле, когда невидимые руки стянули мои запястья веревкой.
Меня подхватили и закинули на чье-то плечо. Кровь прилила к голове, каждый шаг отдавался болью. Я извивалась, пытаясь сбросить хватку, но в ответ получала лишь глухое шипение.
Паника накрыла волной. Меня похитили? В Академии? Но как? Зачем?
Время растянулось. Я не могла определить, сколько времени мы двигались. Наконец, меня резко опустили на пол, надавив на плечи, заставляя встать на колени. Ноги дрожали, дыхание сбилось, а когда мешок сдернули с головы, яркий свет ослепил на несколько мгновений.
Я часто заморгала, пытаясь сфокусироваться. Комната медленно обрела четкость: насыщенно-красные стены, массивная люстра над головой, позади — пылающий камин. Но не интерьер приковал мое внимание, а четыре фигуры, восседающие на кожаных креслах напротив.
Они сидели как короли, принимающие подданных: прямые спины, уверенные взгляды, холодные улыбки.
Крайний слева — блондин, которого я видела днем, — ухмылялся, покачивая бокалом с темной жидкостью. Его глаза смотрели на меня как на забавную игрушку.
— Все в сборе, — протянул он, откидываясь на спинку. — Даже не знаю, кого выбрать…
Рядом с ним сидел тот парень в черном, от взгляда которого у меня мурашки по телу пробежали. Темные волосы, скулы как лезвия, глаза — два осколка льда. Он просто смотрел, не говоря ни слова, и этот взгляд пробирал до костей.
По левую руку от него сидела девушка с темными, гладкими волосами и холодными светлыми глазами. Ее лицо с идеальными чертами не выражало никаких эмоций. Но выглядела на как модель, сошедшая с обложки самого глянцевого издания. Черное мини-платье обнажало стройные ноги, а на запястье красовались часы, стоившие, наверное, как все мои внутренние органы вместе взятые.
— Наконец-то, — произнесла она, откинув волосы назад. — Я ждала этого четыре года.
Последним был шатен с волосами, зачесанными назад в попытке соответствовать какому-то невидимому дресс-коду. Его лицо можно было бы использовать как учебное пособие по идеальным пропорциям — острые скулы, четкая линия челюсти и глаза, которые смотрели на мир с тем особым видом безразличия, что обычно приобретается после третьей разбитого сердца.
Он громко хлопнул в ладоши, и звук разрезал напряженную тишину.