Я закрыла глаза, когда его губы наконец накрыли мои — жадно, властно, отчаянно. Это не был нежный поцелуй. Это было возвращение домой после долгого изгнания. Это был голод, который нельзя было утолить. Это было признание, которое нельзя было произнести словами.
Его руки, сжимающие мое лицо, обжигали кожу. Его тело, прижимающее меня к стене, было якорем в бушующем море. Его губы — картой, ведущей к забытому сокровищу. Я отвечала на поцелуй с тем же голодом, с той же яростью, которую так долго сдерживала.
Дождь лил на нас, смывая прошлое, смывая страх и сомнения. Оставляя только это — чистое, обжигающее чувство принадлежности. Я свободна от Академии, от их бесконечных правил, от их игр и манипуляций. Но я всегда буду принадлежать этому человеку — не потому, что его имя выжжено на моей коже, не потому что у него есть власть.
А потому что я сама этого хочу. Потому что когда мои пальцы сжимали его мокрые волосы, когда мои губы отвечали на его поцелуй с той же страстью, я знала — в мире, полном лжи, только эта одержимость была настоящей.