— Я уже устал ждать. Давайте начинать.
Я услышала рядом с собой всхлипы. Повернула голову и увидела Бетани. Её трясло, челка на лбу слиплась от пота, глаза расширены от ужаса, тот же кляп во рту. Она была в таком же недоумении, как и я. Чуть дальше — Флойд и Джаспер с кляпами во рту и связанными за спиной руками.
Что, черт возьми, здесь происходит? Куда мы попали?
Боковым зрением я заметила движение. В комнату вошла Лейла, наш куратор. Что она здесь делает? Она с ними заодно? Здесь что, все ненормальные?
Я хотела что-то сказать, но кляп во рту не давал произнести ни звука. Что за игры они тут устроили?
Лейла подошла к четверке сидящих и протянула каждому по планшету.
— Всю информацию об участниках я отправила вам ранее, — произнесла она деловым тоном. — Но если хотите восполнить пробелы, можете изучить её еще раз. Договоры они все подписали.
Договоры? Мысли в моей голове забились в панике. Не говорите, что она имеет в виду тот договор, который я подписывала недавно в бухгалтерии!
Каждый из этой четверки внимательно изучал информацию на экранах. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра.
— Продолжай, — сказал темноволосый с холодным взглядом, не отрываясь от экрана.
Лейла встала рядом со мной и указала на меня пальцем, как на лот на аукционе:
— Селин Ровен, 18 лет. С отличием закончила школу, победитель олимпиад. Семья из бедного рабочего класса. Мать — учитель, отец — бывший предприниматель, бизнес прогорел, сейчас в долгах на сотни тысяч долларов. Есть младший брат с диабетом 1 типа.
Что она говорила? Какого хрена она вот так спокойно рассказывает о моей семье? В этот момент я хотела встать и накинуться на нее. Сорвать эту маску спокойствия с ее лица. Но чья-то рука за моей спиной сжимала мое плечо с такой силой, что я могла только стоять на коленях, пригвожденная к полу.
После меня Лейла подошла к Флойду:
— Флойд Уиндмер, 19 лет. Год назад окончил школу, но на бюджет поступить не смог. Год работал на стройке. Грант был удивлением, особенно в его случае. Мать тяжело больна, много средств уходит на ее лечение. Стипендия, выплаченная на четыре года вперед, покрыла расходы на срочную операцию.
В глазах Флойда читался такой же ужас, который, должно быть, был и в моих.
— Джаспер Холт, 18 лет. Живет с матерью, у которой психическое расстройство личности. Она постоянно на препаратах. Отец в тюрьме, срок — пятнадцать лет.
Лейла повернулась к последней из нас:
— Бетани Грин, 18 лет. Воспитанница интерната с трехлетнего возраста. Родители погибли при невыясненных обстоятельствах. Три привода в полицейский участок — мелкие кражи в торговых центрах. Ближайшие родственники, отсутствуют.
Я сделала выводы быстрее, чем хотела бы. Каждый из нас был беден, у каждого были проблемы с финансами, и всех нас объединяли отчаянные жизненные ситуации. Мы были идеальными мишенями.
Холодное осознание пронзило меня насквозь. Это не было случайностью. Нас выбрали. Нас купили.
Но для чего?
Пока я тонула в океане страха, двери распахнулись. В комнату бесшумно вошли четыре фигуры в белых пластиковых масках, скрывающих лица полностью. Их движения казались отточенными, почти ритуальными. Белые рубашки, белые брюки — всё это создавало странное ощущение медицинской стерильности посреди роскоши дубовой комнаты.
Каждый из них держал в руках одинаковые красные бархатные коробочки, которые они синхронно положили перед нами, прежде чем отступить к стенам, заложив руки за спину. Что-то в их неподвижности ужасало меня больше, чем если бы они кричали или угрожали.
Лейла подошла и открыла каждую коробку. Внутри моей что-то блеснуло металлически. Желудок сделал болезненный кульбит.
— Господа и дамы, — её голос эхом разнёсся по помещению. — Сегодня знаменательный день. По давней традиции академии Вайрмонт Холл, начинается Год Подчинения.
Мои пальцы похолодели. Чувство онемения расползалось от кончиков к запястьям.
— Четыре лучших студента выпускного курса получают… особое вознаграждение от академии, — она сделала паузу, глядя на каждого из нас. — Вы. Вы станете их личными слугами. На весь учебный год.
Слугами? В моей голове взорвался калейдоскоп мыслей. Это какая-то шутка? Розыгрыш для новичков? Но лицо Лейлы оставалось серьёзным. Её глаза — безжалостными.
— Это традиция, старше самой академии, — продолжила она, словно читая заученный текст. — Привилегия, которую заслуживают только лучшие из лучших. Лучшие — забирают лучших.
Я почувствовала, как Флойд рядом со мной слегка дёрнулся, его рука сжалась в кулак. Джаспер смотрел прямо перед собой с таким выражением лица, будто его ударили под дых. Бетани, бледная до синевы, беззвучно продолжала плакать.