Лейла поставила прозрачную коробку на стол. Внутри белели свёрнутые полоски бумаги.
— Сейчас состоится жеребьёвка. Каждый из четырёх лучших студентов вытянет имя. Тот, чьё имя выпадет, — она сделала паузу. — Переходит в полное распоряжение выбравшего на весь год.
Её слова разрезали тишину, как нож.
— И чтобы не возникало соблазна отказаться, — продолжила Лейла. — Позвольте напомнить условия вашего договора с академией. В случае отказа от участия в программе «Год Подчинения», вы будете немедленно отчислены. Все полученные вами средства подлежат возврату в тройном размере. Вы заплатите компенсационный штраф в размере годового обучения. И, самое главное, — она улыбнулась. — Ваше имя попадёт в чёрный список всех престижных учебных заведений страны. Навсегда.
Моё тело похолодело, словно кто-то заменил кровь ледяной водой. Мир вокруг начал пульсировать, размываться по краям. Всё это не может быть правдой. Это не могло происходить со мной.
Только сейчас я заметила, что за спинами каждого из нас стояли люди в чёрных масках — огромные, неподвижные, как статуи. Охрана. Выхода нет.
Лейла подошла к четверке перед нами и протянула коробку. Один за другим они опускали руки внутрь и вытягивали бумажки.
— Теперь вы знаете, кто принадлежит каждому из вас, — объявила Лейла. — Время для первой метки.
Метки? Что она имеет в виду?
Первым вперёд выступил блондин. Он двигался с небрежной грацией хищника, приближаясь к Джасперу.
Наклонившись, он извлёк из красной коробки что-то металлическое. Только когда устройство издало низкий жужжащий звук, я поняла, что это.
Тату-машинка.
Нет. Нет. НЕТ.
— Рафаэль Синклер, — представила его Лейла. — Один из лучших студентов факультета финансов и корпоративного управления.
Рафаэль протянул руку, и двое помощников — один в чёрной, другой в белой маске — схватили правую руку Джаспера.
Я видела, как расширились глаза Джаспера, как его лицо исказилось от гнева и страха. Он пытался вырваться, но его держали крепко.
Рафаэль опустил иглу к его коже. Первая капля крови упала на пол. Потом вторая. Третья.
Горячие слёзы полились по моим щекам. Я рванулась вперёд, но невидимые до этого руки схватили меня за плечи, удерживая на месте.
Джаспер не кричал. Он издавал глухое, сдавленное мычание, словно ему засунули кляп в рот. Его глаза, налитые кровью от ярости и боли, метались по комнате, ища спасения, которого не было.
Когда всё закончилось, Рафаэль отступил назад, любуясь своей работой. Я не могла разглядеть, что именно он набил — кровь смешалась с чёрной краской, превращаясь в неразборчивое пятно. Но улыбка на его лице заставила мой желудок сжаться от ужаса.
— Рафаэль становится хозяином Джаспера Уиндмера, — торжественно объявила Лейла.
Хозяином. Это слово ударило меня, как пощёчина.
Я смотрела в пол и мотала головой, не веря, что всё это происходит наяву. Холодный пот стекал по спине, кровь стучала в висках, а внутри всё сжималось от ужаса настолько, что я почти не чувствовала боли от верёвок, впивающихся в запястья.
Трое из моих новых друзей уже были с татуировками на руках. Кожа Бетани на кисти всё ещё была красной и воспалённой, чернила поблёскивали в приглушённом свете. В ушах до сих пор звенели её приглушённые кляпом крики, когда шатен с идеальным лицом склонился над ней с тату-машинкой.
Тайрон Престон. Его имя теперь навсегда отпечаталось в моей памяти, как и то безумное удовольствие, с которым он схватил Бетани за подбородок, заставив её посмотреть ему в лицо.
— Теперь ты моя, малышка, — сказал он тогда, растягивая губы в хищной улыбке. — У нас будет чертовски весело. И не смотри так — скоро ты сама будешь умолять о большем.
Его хриплый смех смешался с её рыданиями, и это был самый жуткий звук, который я когда-либо слышала.
Флойд достался брюнетке Шарлотте Фэрчайлд. Она хихикала всё время, пока набивала Флойду метку, словно это было самой забавной шуткой на свете.
— Немного медленнее, — мурлыкала она, когда игла погружалась в кожу, а Флойд дёргался от боли. — Я хочу насладиться каждым моментом.
Как девушка, я думала, она будет отличаться от этих ублюдков, но казалось, что Шарлотта может быть хуже всех них. В её глазах плясало то же самое безумие, что и у остальных — но с каким-то странным изяществом, делавшим её ещё страшнее.
Но точно не хуже НЕГО.