— Иди в дом.
— Хватит мне приказывать!
— Могу помочь дойти.
Заявление звучит как явная угроза. Девушка с опаской косится на огромные мужские руки, которые сейчас как бы невзначай сгибаются и разгибаются. Словно демонстрируя всю силу и мощь хватательных рефлексов. С чего это ее охранник вдруг стал таким дерзким? Или он таким и был? Или считает, что раз они целовались, раз она позволила, то теперь можно и вести себя так по хамски?!
— Ты не посмеешь!
Легкая усмешка летит в ответ.
— Давай проверим.
Но проверять Лейле вовсе не хочется. Быть позорно сграбастанной посреди собственного двора под точным прицелом видеокамер и насмешливыми взглядами всей остальной охраны. Так низко она еще не пала. И не собирается. Поэтому гордо вздернув подбородок, благоразумно обходит охранника по дуге. Большой дуге. Чтобы ни одна загребущая лапа не достала.
— Обойдусь!
Последнее слово тоже летит гордо. Как в том анекдоте: это не вы меня бросаете, а я сама ухожу. Вот и она уходит. Вся невероятно гордая и в глубине души чертовски уязвленная. А ей то показалось, что после сегодняшнего дня они, возможно, стали чуточку ближе. Ведь не зря он приоткрыл ей частичку своей жизни, маленький уголок своего личного пространства.
Выходит, что зря. Пожалел получается. Ее что ли? Одну из самых богатых и красивых девушек города. Пускай себя пожалеет. Пес безродный, вот он кто! И, да, он еще определенно пожалеет! Ведь последнее слово всегда остается за ней!
Глава 11
В университете царит привычная суматоха. Лейла, конечно, с удовольствием осталась бы сегодня дома. Но отец слишком помешан на успеваемости дочери. Поэтому приходится идти на уступки, не прогуливать и изображать пай-девочку. Впрочем, если никто не видит, Лейла вполне не прочь пошалить. Вот как сегодня, например.
— Встретимся в туалете после занятий.
Ирка со своей неуемной жаждой приключений таки смогла уломать ее на то, что в других обстоятельствах иначе как безумной затеей и назвать нельзя. Благо охранник остался ждать в машине возле универа и не таскается за ней хвостом на лекциях.
Такого позора бы она точно не вынесла. Поэтому еще на прошлой неделе всю плешь (которой впрочем и не пахнет) отцу проела. Только чтобы ее новый личный телохранитель даже носа своего безродного на порог учебного заведения не смел совать.
Что думал об этом сам Дан — девушку мало интересовало. Но судя по роже насолила она ему конкретно. И это безусловно не могло ни радовать. Не все же ему в победителях ходить.
— Послушай, мне кажется, это слишком?
Несмотря на легкое возбуждение и браваду, девушка все же немного нервничает. И есть от чего.
— Не уверена, что план вообще хороший.
— Можешь предложить что-то другое?!
Подруга явно начинает заводиться, и это Лейле тоже не нравится. Как и вся затея. Первый азарт от придуманной выходки постепенно спадает, обнажая все больше и больше сомнений. Но одна лишь возможность оставить охранника с носом, не увидеть, но представить, как вытянется его суровое безжизненное лицо, и все сомнения моментально испаряются. Что ни говори, а оно того стоит.
— Ну, хорошо, давай попробуем, — сдается Лейла.
— Ты не переживай. Все будет хорошо. К тому же нас Ник страхует.
Лейла невольно морщится, вспоминает как с утра парень пришел к ней с покаянной. Он, как выяснилось, вообще плохо все помнил и сам не мог понять, как до подобного докатилось. К тому же выглядел таким искренним и шокированным, что она не смогла сдержаться и поступила, пожалуй, через чур великодушно. Простила под грозным не одобряющим взглядом охранника.
Но в конце концов это вообще не его дело. Это только между ними. Да и Ника она знает слишком давно, чтобы одной нелепой случайностью перечеркнуть все, что между ними было. Хотя вот взгляд охранника ей конкретно не понравился и до сих пор раскаленным железом жег душу. Его выражение лица так и кричало, какая она на самом деле дура. Но, конечно, вслух он как обычно ничего не сказал.
Вот и пускай молчит дальше. А еще лучше свалит куда подальше. Глаза б девушки его не видели.
После пар передвигаться в толкотне коридоров все равно, что прокладывать путь в переполненной маршрутке. Впрочем, Лейла там никогда не бывала и мало представляет, какого это ездить на общественном транспорте. Для нее это совершенно другой мир. Не хуже или лучше. Просто другой.
Деньги для нее никогда не были роскошью, потому что были всегда. Она с ранних лет не испытывала нужды и не представляет, каково это иначе. Наличие денег — само собой разумеющийся фактор. А о том, что они когда-либо могут исчезнуть, она просто не задумывается. Да и не предвещает вроде ничего.