— Пап, привет! — подбегает она к мужчине, тщательно игнорируя тяжелый взгляд охранника (если он будет продолжать так смотреть — вся их конспирация пойдет насмарку). — Как день прошел?
— Как обычно, дочь. Как обычно.
Он обнимает. Целует ее в макушку. Гладит по волосам. Их привычные и такие простые действия при встрече. Лейла ими очень дорожит.
— А у тебя?
Простой вопрос заставляет запнуться. Пока она раздумывает, отец продолжает. Видимо, приняв ее замешку за нечто другое нежели банальное смущение.
— Лейла, я не знаю почему ты так настроена против Данилы, — сердце девушки пропускает удар. — Но он правда очень хороший охранник. Другого такого нам пока не найти. Давай ты постараешься и примешь его. Я не прошу с ним дружить или что-то еще, — Лейла чувствует, как кровь приливает к лицу. Благо в полумраке коридора, где включились не все светильники, этого не видно. — Просто можешь не обращать на него внимание. Ради меня, малыш. Если бы это было не важно, я бы не просил. Ты ведь знаешь.
Отец снова гладит ее по голове. Очень нежно и трепетно. Лейла прижимается к надежной, мужской груди, чтобы хоть как-то спрятать навалившееся смущение.
— Я постараюсь, папа, — сухим голосом произносит она.
К счастью отец ничего не замечает. Или списывает ее волнения на другие факторы. Злость, например. Или раздражение.
— Вот и здорово! Вот и договорились. Спасибо дорогая!
Он целует ее в лоб и похоже искренне доволен результатом их напряженных переговоров. Затем смотрит девушке за спину, и только сейчас она понимает, насколько близко успел подойти другой мужчина. Он же стоял в противоположном конце коридора. Движется просто как тень. И не уследишь.
— Данила, позаботься пожалуйста о моей дочери.
Почему Лейла замирает в ожидании ответа? Почему реакция мужчины так для нее важна? Разве это не ясно как божий день.
— Не волнуйтесь, я глаз с нее не спущу.
И он действительно их не спускает. Смотрит пронзительно и остро. И кажется готов ее прямо сейчас раздеть. Не стыдясь собственного работодателя! Он точно ненормальный.
Лейла переводит взгляд на отца, но тот ничего не замечает. Наверное, даже предположить подобного не может. Укол совести приходит неожиданно. Выходит, они обманывают отца. А Лейла этого не любит.
Хочется поскорее убраться из ставшего в миг недружелюбным коридорного пространства.
— Пап, я устала. Пойду к себе.
— Конечно иди. Спокойно ночи, милая.
— И тебе, папа, сладких снов.
Не сразу замечает, что обменялась любезностями прямо при охраннике. Раньше себе никогда такого не позволяла. Их обмен нежностями с отцом нечто слишком личное, чтобы вмешивать в это посторонних. А посторонний ли он? Кто он теперь для нее? Мужчина ничего не сказал по этому поводу. И в любви точно не признавался.
Настроение резко скатывается в бездну. Быстро проходит мимо и пихает охранника плечом. Зачем? Сделать ему больно в ответ? Детство какое. А самое главное мужчине ее тычок, как укус комара для слона.
— Лейла!..
Окрикивает ее недовольно отец, но девушка уже скрывается в комнате. Краем уха успевает услышать, как охранник переключает внимание на себя и уводит разговор в другую сторону. Он ей помогает что ли? То же мне благородный рыцарь! Вообще ни разу не похож. Скорее на дикого варвара, что только и умеет махать кулаками и кричать «мое!». И угораздило же ее так влюбиться. Но, как говорится, сердцу не прикажешь.
Любовь зла полюбишь и коз… Охранника в смысле. Да и вспять уже ничего не повернешь. А что будет дальше? Поживем увидим.
Глава 18
На следующее утро отец вызывает к себе в кабинет, что, конечно, не предвещает ничего хорошего. И Лейла даже догадывается о причине сего волнения. Поэтому не спешит. Тщательно расчесывает волосы перед тем, как выйти. Собирает их в высокий конский хвост. Приводит в порядок одежду, решив сегодня пощеголять в тонкой майке с глубоким вырезом и леггинсах в обтяг, которые идеально подчеркивают все ее изгибы.
Еще немного крутится перед зеркалом и остается довольной получившимся результатом. В конце концов почему бы и нет? Она все-таки у себя дома и может ходить в чем заблагорассудится. Хоть голой.
Хихикает, представив себе выражение охранника, если бы она вдруг появилась в коридоре, в чем мать родила. Потом задумывается. Немного мрачнеет. А отреагировал бы он вообще как-нибудь? Тема его чувств по-прежнему не раскрыта. И это омрачает минуты радости от их встречи.