— Ничего, — совершенно глупо отвечает она.
Внезапно одна из рук ложится на ее футболку. Буквально на самую выдающуюся ее часть. Слегка сжимает мягкую округлость. А вторая тем временем продолжает впиваться в бедро, мешая сдвинуться хоть на миллиметр.
С внимательностью охотника, засевшего в засаде, он наблюдает за меняющимся выражением ее лица, вспыхивающими щеками, округлившимися пухлыми после поцелуев губами и огнем, загорающимся внутри темных как южная ночь глаз.
— Ты что делаешь? — возмущенно сопит она, дергается, но в ответ получает лишь более жесткую ласку.
— Ни-че-го, — ухмыляется он.
Девушка забавно морщит носик. Она явно рассержена и негодует. Но как бы ни старалась понимает, что вырваться точно не получится. Его сила против ее. Это как противостояние маленькой мышки и огромного медведя.
Дан добирается до соска, сжимает его и с невероятным доселе удовлетворением отмечает закушенные в быстром порыве губы и прикрывшиеся от желания глаза. Руки так и тянутся снова залезть в мягкие, кружевные трусики и повторить все то, что они делали утром. Возбуждение накрывает с головой.
— Ты совсем страх потерял, — шипит она, в порыве не замечая, что приближается непозволительно близко. — Здесь же водитель! Если он заметит? Что тогда будет?
Вопреки всем очень логичным заявлениям взгляд его прикован к маленькому ротику. Такому сладкому и влажному изнутри. Он сегодня это проверил. Ощущения получились просто улетные. Никогда раньше он не думал, что обычный минет может так на раз сносить крышу.
В штанах уже снова все колом стоит и как вот тут быть? Как вообще можно работать в таких условиях? Уволиться на хер! Увезти ее в безопасное место. Изловить всех крыс. А потом… А что потом? Дан пока не знает. Так далеко он не заглядывал. Он привык жить настоящим. А не переживать из-за будущего. Жизнь слишком коротка. Особенно у таких как он.
Девушка в его руках уже откровенно закатывает глаза, выгибается и чуть ли не стонет. Видно, что сдерживается из последних сил. И подобное безумно льстит его мужскому самолюбию. Все-таки быть похотливым тираном, причиняющим лишь боль и не дарящим ни грамма удовольствия, он не планирует. А вот сегодня утром показалось именно так. Он перегнул палку. Слишком разошелся. И до сих пор корит себя за это.
К тому же как дальше быть с их отношениями, он еще не решил. Нет, он, конечно, заберет эту маленькую птичку себе. Здесь без всяких сомнений. Но как сделать это правильно? Над подобным стоит хорошенько подумать. Ведь кто такой Дан — обычный наемник хоть и с хорошим заработкам. И каким образом он сможет приручить к себе капризную, изнеженную богачку — настоящая головоломка. Не одной же постелью к себе привязать. Хотя вариант кажется невероятно заманчивым.
— Хорошо. Хорошо. Я согласна, — наконец сдается она. — Я схожу к врачу. Отпусти только. Псих ненормальный.
Дан кивает. Не без сожаления выпускает из своей ладони податливую мягкую плоть. Несколько раз проходится ладонью по узкому изящному бедру и наконец окончательно отодвигается.
Девушка красная как рак продолжает пыхтеть. Оправляет на груди одежду, чем вновь привлекает его и без того возбужденное внимание. Вот зачем она так? Ведь тоже не каменный? Хотя до их встречи именно так и считал. А вот теперь вдруг размяк.
Ни к чему хорошему подобная мягкость не приведет. Дан это чувствует. Крепче сжимает кулаки и стискивает зубы. Свою жизнь он всегда привык вырывать зубами у смерти. Даже когда в ней не было совершенно никакого смысла. А сейчас, когда он появился, Дан чувствует, что будет сражаться еще более ожесточенно. И не позволит даже волоску упасть с этой маленькой, светлой головки.
Она только его.
Ее он будет защищать до последнего вздоха.
Ее он никогда не сможет оставить.
Теперь она — его жизнь.
Глава 22
В палате пахнет лекарствами и все такое светло, что просто режет глаза. Лейле страшно. Страшно увидеть отца. Сама того не понимая, она цепляется за руку охранника, грозясь спалить их обоих. Но сейчас думать еще и об этом не получается.
— Папа… — шепчет слабо и подлетает к кровати.
— Привет, котенок.
Сегодня отец выглядит лучше, чем вчера. И бледности, той, мертвенной уже нет. Ему разрешили покинуть реанимацию и сейчас он находится в обычной платной палате. Снаружи стоит охрана. А врач близкий друг их семьи проверяет пациента несколько раз в день.
Личная медсестра, также приставленная к нему, спешно покидает палату, давая время для общения. Говорит несколько коротких указаний. Но девушка и сама все знает. Конечно, она не будет беспокоить отца. Она просто посидит тихонько рядом и подержит его за руку. Самое главное не расплакаться. Сегодня у нее с самого утра глаза на мокром месте. Последний раз она была такой плаксой в далеком детстве. Когда еще не понимала простую истину — слезами горю не поможешь.