Да, пожалуй, только она могла задать такой вопрос в подобной ситуации и такому существу.
– Отвечу, но не сейчас. У меня самого достаточно вопросов, на которые я хотел бы получить ответ, – он заговорщицки улыбнулся. – Но на них ответить ты не сможешь.
Инна поджала губы, вампир же, не дождавшись ее возражений, продолжил:
– Я ответил на твой вопрос, жду и на свой. Как так получилось?
– Я не помню, я была совсем маленькая. Мне было два или три годика, когда я… Когда… – девушка зажмурилась и выпалила на одном дыхании. – Когда меня купили. Меня вырастила Явина… Так звали целительницу, которая жила в этом домике до меня, она умерла несколько лет назад.
– А твои родители?
Вопрос заставил девушку пожать плечами, пытаясь выпутаться из рук вампира, который все так же поглаживал ее шею и бок, внимательно разглядывая ее, будто бы стараясь запомнить каждую черту ее лица. Несмотря на успокаивающий отвар, слезы вновь подступали к горлу и глаза начинало обжигать огнем.
– Я их не помню. Иногда думаю, были ли они… – девушка шмыгнула носом, и, видимо, это послужило сигналом для Арена. Он лег рядом и просто обнял ее. – Но хотя бы на один вопрос ответите сейчас?
– На один, и если смогу, – пообещал мужчина, нежно касаясь ее щеки.
– Я – это она? – спрашивая это, Инна запнулась, надеясь, что вампир поймет ее.
Арен лишь хмыкнул, качая головой.
– Нет, немного сложнее. Ты не она. Возможно, в чем-то ты являешься ее отражением, но ты не она. Ты – это итог благосклонности Судьбы, дающей мне второй шанс, – голос мужчины был неожиданно тихим, в каждом слове было слышно сомнение.
Желание ответить было прервано вампиром, осторожно коснувшимся ее губ своими и, увлекая девушку нежным поцелуем и прикосновениями, одновременно избавляющими ее от остатков одежды. Отрывался Арен от ее губ лишь для того, чтобы начать целовать лицо или шею, которую он, надо признать, весьма ощутимо покусывал.
– Нет… Я не хочу… – прошептала она, ощущая сонливость, являющуюся последствием выпитой успокоительной настойки.
– А если я проверю?
Тихий и хриплый голос заставил Инну задрожать, неосознанно, и пока не слишком заметно выгибая спину.
– Проверите что? – уточнила девушка, уже покрываясь румянцем и, кажется, понимая, что имеет в виду мужчина.
Его пальцы скользнули вниз по плоскому, немного впалому животу и остановились на линии роста волос, то поднимаясь немного выше, то спускаясь немного ниже, каждый раз совсем немного не доходя до складочек, в увлажнении которых она не сомневалась.
– Насколько ты не хочешь.
– Арен, давайте начистоту. Я очень сомневаюсь, что вы мне поможете, в этом случае, когда меня выдадут замуж, если узнается, что я не девственница, проблем будет достаточно много. Себя же я лечить не в силах настолько, насколько могу вылечить других, – Инна постаралась вложить в голос максимум убеждения, и, кажется, у нее это получилось.
Вампир нахмурился, но покушение на тело девушки прекратил, просто положив руку на оголенный животик.
– Ах так, значит… – проворчал он, вставая.
Инна оглядела мужчину, в отличие от нее почти полностью одетого. Свидетельство его желания вполне отчетливо проступало через ткань штанов. Девушка отвела взгляд, и начала быстро забираться под одеяло, натягивая спасительную мягкую пелерину едва ли не до своего курносого носа.
– Добрых снов, рыжик, отдыхай, – усмехнулся Арен, легко касаясь губами ее лба.
На мгновение ей показалось, что мужчина вовсе не злится на ее отказ, но сила, с которой он хлопнул дверью, говорила об обратном.
Сколько точно проспала девушка, сказать она не могла, все же забытье, наступившее вследствие принятия успокаивающего напитка, было похоже на бесконечное падение в темную бездну. Судя по тому, что комната была погружена во мрак, уже наступил вечер, и пугающая, звенящая тишина заставила Инну насторожиться.
Ноги, коснувшиеся холодного пола, отрезвили, и память услужливо восстановила все события сегодняшнего утра. Пусть в действительности она и хотела видеть рядом с собой Арена, но сейчас была согласна даже на Карлушу. Но и его возни не ощущалось рядом.
Быстро застегнув все пуговицы одежды, которая все еще была на ней, девушка выскользнула из комнаты, оглядывая кухоньку, в которой царила все та же кромешная темнота. Протянув руки к лампе и сжав зубы, Инна зажгла фитиль, и слабый, дрожащий огонек осветил комнату, в которой все было, как и раньше, за исключением лежащих на столе трех серебряных монеток.
Горькая мысль пронзила девушку и она, метнувшись к двери, распахнув ее, она увидела идеально застеленный топчан и приоткрытое окно, впускающее в помещение прохладный воздух, будто избавлявший комнату от запахов.