– Удр-р-р-рал твой вампир… – неожиданное карканье заставило Инну подскочить.
– Что?
В эти слова было сложно поверить, еще сложнее их было принять, но все, что она увидела, говорило как раз в подтверждение слов ворона.
– Удр-р-р-рал он, положил монетки, пер-р-редал кролика, начер-р-ртил руну на полу своей кр-р-р-ровью, и удр-р-р-р-р-р-рал, – в словах Карлуши не сложно было различить удовлетворение этим фактом.
Наверное, именно это побудило девушку кинуться на сидевшую на подоконнике птицу. Разумеется, ворон остался не пойманным, Инна же больно ударилась ладонями о шершавое дерево, сморщившись от этого.
Видимо, именно оцарапанные ладони заставили девушку разрыдаться – от обиды, предательства, от сожаления. Ведь он обещал ей помочь, а в итоге лишь заплатил за ее услуги целителя и ушел – не попрощавшись, не объяснив ничего, просто ушел…
– А тебе не говор-р-рили разве, что мужчин надо любить? – продолжил каркать питомец, ехидства которому было не занимать.
Стоило признать, что, несмотря на понимание Карлушей желания его придушить, он осторожно опустился на плечо девушки, сидевшей на полу и обнимавшей свои колени, ткнулся клювом ей в висок.
– Вот только ты у меня и есть… Что Креал устроит… – всхлипнула девушка.
– Да он и подойти к тебе будет бояться, – успокаивающее карканье заставило почесать макушку птицы.
– Ага, ровно до того момента, как он узнает, что этот сбежал… – всхлипнула девушка, вспоминая о прохладных прикосновениях, вызывавших волну жара и желание. – Вот почему он даже не попрощался? А? Карлуш, ты же птиц, может быть, хотя бы ты мне ответишь?
Инна кусала губы, понимая, что разговор со своим питомцем, пульсирующая боль в руках и до крови обкусанные губы помогают ей отвлечься. Была только одна радость – вампиру, несмотря на его обаяние, не удалось совратить девушку.
– А я вер-р-рю, что он тебе поможет. Он обещал, что сделает из меня жар-р-ркое, если я буду говор-р-рить иначе, – прокаркал ворон, предусмотрительно взлетая с плеча девушки, уже потянувшейся, чтобы схватить его за крыло.
Жесткие перья лишь коснулись ее пальцев, не успевших вовремя сжаться, чтобы поймать его.
– Какая пр-р-р-р-релесть, – передразнила Инна. – Вы уже и пообщаться успели.
– Конечно успели, он был таким злым после разговора с тобой. А вообще, странный он. Думаю, тебе лучше смир-р-риться. Здесь твой дом, а он из другого мир-р-ра, да и тайн больно много. Неужели думаешь, что такую рану можно получить на тр-р-ренировке?
Девушка тяжело вздохнула, поджимая губы и думая о том, что, пожалуй, это будет лучшим уроком для нее – не надеяться на других, не верить, что кто-то действительно захочет помочь целительнице, носящей рабский ошейник. Хотя бы оставил деньги, достаточно щедро, так что злиться-то права она не имеет.
Глава 7
– Ты кр-р-ролика разделывать будешь? – спросил Карлуша, вызвав у Инны тяжелый вздох.
Да, разочарования и грусть – это одно, а домашние дела, которыми не мешало бы заняться – совсем другое. Впрочем, в первую очередь девушка спрятала деньги в небольшой мешочек, обитающий под одной из половиц гостиной. После она стала снимать шкурку с кролика, отмечая, что мягкий мех почти не пострадал, да и следов крови видно не было.
На мгновение это пробудило обычный для Инны интерес к жизни, к происходящему, но воспоминание о том, от кого этот вероятный ужин, охладило пыл девушки, на глазах вновь проступили слезы.
– Не плачь, иначе еду слезами пер-р-ресолишь, – заметил ворон, садясь на кухонный стол совсем близко к уже почти разделанному мясу.
Девушка взмахнула рукой, отгоняя назойливую птицу, которой было запрещено находиться на поверхностях, на которых готовилась еда. Дело было даже не в том, что ей было страшно представить, где могли бывать лапы ворона перед тем, как он приземлялся на разделочную поверхность. Проблема была в наглости Карлуши, которому ничего не стоило утащить кусочек неприготовленной еды, или же смахнуть на пол не устраивающие его ингредиенты.
– Я обещаю использовать меньше специй.
Тихий ответ разжалобил даже пернатую курицу, севшую в итоге ей на плечо и ощутимо стискивая кожу, будто бы он боится, что упадет. Делать замечания ему было бессмысленно, да к тому же даже такое малоприятное прикосновение поддерживало сейчас Инну, панически боящуюся остаться совсем одной.
Еда получилась не слишком-то вкусной – несколько кусочков подгорело, и мясо было суховатым, подливка получилась слишком жидкой, а отсутствие соли, на котором так настаивал Карлуша, окончательно добивало это произведение кулинарного искусства.