Вздох.
Жизнь.
Воздух обжигает лёгкие, словно я вдохнула раскалённые угли. Он гораздо холоднее воды, и каждый вдох заканчивается мучительным спазмом. Я хватаю ртом пустоту, но горло сжато невидимыми тисками.
Плеск воды в ушах оглушает.
Тьма перед глазами пульсирует.
— Тихо!
Голос пробивается сквозь водяную завесу, резкий, как удар весла по воде. Чьи-то сильные руки выдергивают меня из объятий реки, но я продолжаю биться, как пойманная рыба.
— Да не дергайся ты!
Я не могу объяснить, что задыхаюсь. Пальцы впиваются во что-то твёрдое — возможно, в плечо спасителя. Вода стекает с ресниц, смешиваясь со слезами.
Наконец удаётся сделать жалкий глоток воздуха — и тут же начинается новый приступ кашля. Тело сотрясает так, будто кто-то выжимает меня, как мокрую тряпку.
Холод.
Он проник глубже костей, в самые потаённые уголки души. Меня переворачивают, и мир встаёт с ног на голову.
— Тихо!
Голос уже ближе, но звучит будто из глубины колодца.
Что-то твёрдое упирается мне в живот — и следующее мгновение я выплевываю кажется всю реку целиком. Вода вырывается наружу, обжигая губы, нос, подбородок.
И — о чудо!
Воздух наконец наполняет лёгкие, сладкий, как первая победа.
— Всё хорошо. Слышишь меня? Русалка?
Меня приподнимают, усаживают на землю. Пальцы спасителя грубые, но движения удивительно аккуратные.
— Ау?
Глаза наконец начинают фокусироваться. Передо мной — лицо, освещённое лунным светом.
Глубокий вдох. Воздух врывается в лёгкие — острый, свежий, с привкусом ночных трав и свободы. Такой живой, что хочется пить его, как хмельной мёд.
Тыльной стороной дрожащей ладони вытираю глаза. На другом берегу — зарево купальских костров, далёкое, как прошлая жизнь. Течение унесло нас... нет, правильнее сказать — спасло... далеко вниз по реке.
Поворачиваю голову.
Тьма играет с очертаниями.
Передо мной — мужская фигура, высеченная из лунного света. Совершенно голый. Вода стекает по его торсу, подчёркивая каждую мышцу. И он... ухмыляется?
— Я не русалка, — выдавливаю из себя, отводя взгляд.
Хотелось бы произнести это с достоинством, но зубы стучат так, что, кажется, разобьются в щепки.
— Не русалка? — он поднимается во весь рост, и луна обрисовывает силуэт, достойный лесного бога. Отходит к воде, будто проверяя течение. — А зачем тогда топиться собралась? Разве не знаешь, что симпатичных утопленниц водяной забирает себе в услужение?
Голос у него глубокий, с хрипотцой, будто смешанный с шёпотом реки.
— А страшненьких? — цепляюсь за шутку, хотя слова вылетают мелкой дрожью, как осенние листья.
Он замирает, потом разражается смехом — тёплым, живым, таким неожиданным в этой ледяной ночи.
— Страшненьких, — повторяет он, наклоняясь ко мне, — водяной возвращает. Сказать, что ошибся вышла.
Его глаза в темноте горят, как те угольки, что ещё тлеют на дальнем берегу.
— Как это? — зачем-то задаю дурацкий вопрос.
— Оставляет мавками бродить вдоль берега, — его слова тонут в шелесте осоки. Ветер играет с моими мокрыми прядями, заставляя их липнуть к щекам. — Раздевайся, давай!
— Что? — даже дрожь от холода на мгновение прекращается.
Он делает шаг. Лунный свет выхватывает резкие черты — высокие скулы, упрямый подбородок, глаза, как будто светящиеся в темноте.
— Раз-де-вай-ся, — повторяет он, будто объясняет ребенку. В голосе звучит терпение, граничащее с раздражением.
— А-а-а... — понимание наконец приходит. Губы сами растягиваются в улыбке. — Значит, хочешь воспользоваться моей беспомощностью?
Его брови резко взлетают вверх.
— Дурища! — фыркает он, и в этом слове столько привычного раздражения, будто мы ссоримся уже сто лет. — Ты вся синяя, как слива. Хочешь околевать — твое дело, но я зря что ли тебя вытаскивал?
Он резко наклоняется, поднимает с земли мое свою рубаху и швыряет ее мне в лицо.
— Одевайся. Хотя бы сверху.
Я ловлю одежду, но не спешу двигаться.
— А если я не хочу? — дразню, наблюдая, как его скулы напрягаются.
— Тогда валяйся голая, — поворачивается спиной. — Только не ной потом, когда комары съедят полностью.
В его голосе — смесь заботы и раздражения, как у старшего брата. Я вдруг понимаю — этот человек спас меня и, похоже, уже жалеет о своем порыве.
Глава 4
Кай.
День прошел как в тумане. Всю ночь снились кошмары, хотя я бы их назвал видениями из прошлых жизней… пусть даже не моих. После того, как я заглянул в портал, они стали моими частыми спутниками.