— Дорогие мои друзья, братья и сестры, меня зовут Евгения Тимошенко. Как вы могли догадаться, я дочь небезызвестной Юлии Тимошенко, главы партии «Батькивщина», — ее голос отдавал металлическими нотками. — К сожалению, моя мать не смогла присутствовать здесь из-за подорванного здоровья, находясь сейчас в следственном изоляторе. Все мы знаем, насколько верна и патриотична моя мать. Она блюдет и чтит законы нашей страны. Каждое ее решение было направлено на благо нашего народа и процветание нашей Украины. Процветание в рамках демократической Европы, а не в кандалах и устоях, навязанных нам постсоветской страной, называющей себя нашим братом. Тьфу, — она сплюнула на пол, продолжая, — моя мать подготовила письмо, которое вам зачитаю. — Порывшись за пазухой, она показала на свет свернутый вдвое лист бумаги.
Народ утих.
«Дорогие граждане свободной и независимой Украины. Я обращаюсь к вам как истинная патриотка своей страны. К сожалению, в настоящий момент я не могу присутствовать здесь и сейчас, рядом с вами. Мое подорванное здоровье не позволяет мне этого. Но всеми мыслями, каждой частичкой своего патриотичного сердца, души я здесь. Мы все дети сильной и гордой страны Украины. Мы едины в своем порыве наконец-то быть независимыми. Мы поднимаемся с колен и сбрасываем с себя путы, навязанные нам Советским Союзом и отголоском всего советского. Каждый из присутствующих здесь своими действиями, убеждениями солидарен со мной и лидерами „Новой Украины“. Дорогие друзья, позвольте мне поздравить вас с началом новой эпохи нашей великой Родины. Слава Украине!»
Народ одобрительно загудел, рукоплескал услышанному. В глазах собравшихся появились огоньки надежды, стремления закончить начатое. В лагере протестующих накалялась обстановка. Все чаще можно было слышать гневные лозунги и ярые призывы к действию. То тут, то там стали появляться сомнительные личности. Укрывшиеся под маски и черные капюшоны, они словно заводилы, стремились сцепиться в рукопашную с представителями легитимной власти. В их руках звенели цепи и металлические трубы. Они усмехались и, подойдя вплотную к милиционерам, вызывали их на бой.
— Мрази, твари, идите сюда, — один из протестующих жестом подзывал людей в форме к себе. — Отведаешь этого? — словно торговец на площади, он указывал на свою длинную цепь, часть колец которой тащилась за ним по плитке.
Кто-то бросил дымовую шашку. В воздухе повис густой, практически молочный смог. Кучка правоохранителей стройными шагами выдвинулась вперед. Самые нерасторопные из митингующих попали в их цепкие руки. Щелкали браслеты. Правоохранители оттаскивали бунтующих в сторону автозаков.
Утром в помощь органам правопорядка прибыли колоны бойцов подразделения «Беркут». Без головных уборов, в доспехах, словно средневековые рыцари, они медленно выходили из автобусов. На их каменных лицах был отпечаток некоей тревоги вперемежку с решительностью. В руках были щиты и резиновые дубинки. Стройной шеренгой «Беркут» выдвинулся к передовым позициям протестующих.
— Вы посмотрите, кто это у нас? — толпа загудела.
С дальних рядов ввысь взметнулись стяги с лозунгами и ликами бесов Шухевича и Бандеры. Толпа, словно океанская волна, стала напирать вперед. В воздухе просвистели камни и пустые бутылки. Бойцы «Беркута», подняв вверх щиты, укрывались от летящих в них импровизированных самодельных снарядов. Толпа подошла практически вплотную. Поток ругани и словесного мата не прекращался. «Беркут», сомкнув ряды, не поддавался на провокацию. В лица правоохранителей полетели плевки, сопровождаемые насмешками. Первые удары дубинок принял на себя молодой лейтенант Алексей Кужель. Это был среднего роста широкоплечий, приятной внешности парень. В его светло-голубых глазах застыла печать печали и смутной тревоги. Нет, в них не было страха, какой-то агрессии, возможно, боль, такая едкая и тяжелая, боль за свою страну и своих близких. Скомканные под шлемом черные волосы мешали четко видеть происходящее. Алексей, подняв вверх щит и приняв удар, инстинктивно оттолкнул нападавшего. Последний упал на брусчатку и, словно насекомое, отталкиваясь локтями и ступнями, полез обратно. «Беркут» еще плотнее сомкнул ряды. Каменные лица, словно мраморные бюсты, четко и целенаправленно смотрели вперед. Митингующие отошли.
«Народное вече», так себя называвшие обычные преступники и предатели собственной родины и своих законов, собрались в центральном шатре, оцепленном импровизированной охраной в масках и противогазах. Под потолком, раскачиваясь взад-вперед, тускло светила лампа. В центре стоял раскладной стол, заваленный бумагами и планами площади. Порывистый ветер сотрясал хлипкие стены шатра, заставляя присутствующих еще сильнее кутаться в одежду. Яценюк обежал всех глазами и после недолгой паузы молчания представил человека.