– Извини, – сказала я, не в состоянии вытерпеть боль и горечь, которыми были наполнены его слова. – Я не хотела, чтобы ты жалел об этом.
– Я ни о чем не жалею, – Гаррет отстранился, чтобы посмотреть на меня. Взгляд его стальных глаз был пронизывающим. – Может быть, если бы я не поехал в Кресент-Бич, моя жизнь была бы куда счастливее, – продолжил он, и мой живот болезненно сжался. – Если бы я все еще состоял в Ордене и убивал драконов по их приказу. Все равно я больше ничего не умею делать. Может быть, правильно говорят, что счастье в неведении. Но это не значит, что неведение – это правильно, – он напрягся и помрачнел. – Когда я вспоминаю, кем был раньше и что делал, мне становится плохо. Я скорее умру, но не вернусь в Орден. Я не хочу снова становиться неотесанным солдатом. Пусть лучше за мной охотятся те, кого я убивал. С той жизнью покончено, окончательно и бесповоротно. И все потому, что однажды на пляже я встретил дракона, и он повел себя совсем не так, как я ожидал.
Гаррет поднял руку и прижал ее к моей щеке.
– Эмбер, встреча с тобой – самое важное событие в моей жизни, – тихо сказал он. – Я ни на что это не променяю.
– Правда? – я улыбнулась, но мою грудь сжало. От его слов мое сердце пронзила острая боль, но взгляд его был полон страсти. – Даже после всего, что было? После того как в тебя стреляли, за тобой охотились и тебя преследовал охранник казино, потому что несовершеннолетним запрещено играть в азартные игры? – спросила я, пытаясь скрыть напряжение.
– Да, – ответил Гаррет. Его стальные глаза сверкали в темноте. – Кажется… Я люблю тебя, Эмбер.
Гаррет
«Неужели я и правда это сказал?»
Время словно остановилось. Эхо моего признания висело в воздухе, но сказанного уже не вернуть. Эмбер моргнула. Она пребывала в такой же растерянности и панике, как и я сам. Что на меня нашло? Неужели я схожу с ума? Я понятия не имел, что мне теперь делать, потому что у меня совсем не было опыта в подобных вопросах. Тристан бы высмеял меня за глупость. Я был солдатом Ордена, а солдаты Ордена не любили людей. Они любили только орудия убийства – пулеметы, пистолеты, снайперские винтовки. Вообще, в Ордене предупреждали возникновение ситуаций, которые могли повлиять на убеждения солдат. Нам говорили, что Орден и цель должны быть для нас превыше всего, даже превыше семьи. Солдаты редко женились, и в большинстве своем погибали еще молодыми. Связь с братьями по оружию была сильнее и гораздо чище желаний бренной плоти. Я прекрасно это понимал и когда-то верил в это всем сердцем. Меня превратили в оружие, в Идеального Солдата. Что же я мог знать о любви?
Мгновение я упорствовал, а сердце бешено колотилось у меня в груди. Зачем я вообще это сделал? Она не человек, хоть выглядит и ведет себя как нормальная девушка, на самом деле Эмбер – дракон. Существо, которое, согласно учению Ордена, могло только имитировать человеческие чувства. Я перестал в это верить, но почти не понимал, что чувствуют люди, а о том, что творится в душе у драконов, и вовсе не знал ничего.
Вперед пробился бесчувственный солдат. Он был готов подавить все эмоции и защитить меня от боли, унижения и страха. Я совершил ошибку, открылся, показал свое слабое место. Но все же у меня еще было время отступить, возвести стену безразличия и…
«Нет».
Я собрался с силами, направив свои чувства в другом направлении. На этот раз никаких эмоций. Никаких сомнений. Я прекрасно понимал, что происходит, что девушка, которую я сжимал в объятьях, – не человек. В Ордене меня все равно будут считать богохульником, который влюбился в демона. Я продавал свою душу дьяволу, и меня все равно ждал только ад. Эмбер не сможет ответить мне взаимностью, не так, как это принято у людей. Я даже не знаю, способны ли драконы на любовь.
И все эти мысли пронеслись в моей голове за один удар сердца. А пока мое сердце готовилось к следующему удару, я раз и навсегда решил, что мне все равно. Эмбер – дракон. А еще она красива, бесстрашна, добра и – какая ирония! – гораздо более человечна, чем те люди, которые хотят истребить ее расу. Может быть, большинство драконов и были такими, какими их считали в Ордене, – безжалостными и вероломными чудовищами, жадными до власти. Но я знал, что такие не все. Эмбер была другой. Райли был другим. Я видел это собственными глазами. И эти детеныши, Ава и Фейт, тоже не являлись ужасными монстрами. Орден солгал. «Коготь» солгал. Теперь я не знаю, что думать и кому верить. Но я точно знаю одно: я больше не могу с этим бороться. Теперь мне плевать, что обо мне скажут.
Я люблю дракона.
«Пусть Орден проклянет меня, – подумал я, и, возможно, это была первая бунтарская мысль в моей жизни. – Пусть они считают меня предателем и открывают на меня охоту».