– Одежда лежит в туалетном столике, он сразу за тобой, – сказал Райли. – Переодевайся и присоединяйся к нам – в человеческой форме.
Его улыбка померкла, в голосе появились мрачные нотки.
– Мы должны кое-что обсудить.
Райли
Выпустив из ноздрей струйки дыма, Эмбер отвернулась к туалетному столику в углу комнаты. Секунду я любовался изгибом ее шеи и крыльев, отблеском ее карминного цвета чешуи в солнечном свете. Желание принять истинную форму было настолько сильным, что причиняло почти физическую боль, обжигая легкие и придавая воздуху привкус пепла. Я сумел сдержаться и отвернулся, пока совсем не потерял голову от искушения. Кивнув солдату в сторону двери, я вышел из комнаты.
Мы закрыли за собой дверь.
– Ну ладно, – тихо, чтобы не слышала Эмбер, сказал я. – Ты убедился, теперь с ней все будет в порядке. Но ты-то почему еще здесь, орденец?
Солдат посмотрел на закрытую дверь.
– Мне больше некуда идти, – так же тихо сказал он.
– Но это ведь не моя проблема, так?
Я не стал дожидаться ответа и отправился на кухню. Скоро Эмбер выйдет из комнаты и сразу же отправится на поиски еды. Поживиться у нас было особо нечем, в холодильнике были только остатки пиццы. Пару часов назад я отправил Уэса в магазин за продуктами. Надеюсь, он скоро вернется. Мы остановились не в лучшем районе. До блеска и показной роскоши бульвара Лас-Вегас-Стрип, известного средоточием огромных казино, было очень далеко. За окном были маленькие уродливые дома, а за ними к далеким горам простиралась пустыня Мохаве. Это бедный, неблагополучный район, но сейчас мне это было только на руку. Никто не задавал вопросов, никто ничего не разнюхивал, и всем было плевать, почему на дорожке считавшегося заброшенным дома неожиданно припарковался белый фургон.
Солдат прошел за мной на кухню. По своему обыкновению он прошерстил взглядом комнату.
– На вас начнут охоту, – сказал он, и я безразлично пожал плечами.
– Рассказал бы что поинтереснее.
– Скоро вам нужно будет уезжать отсюда. Здесь оставаться опасно, особенно если учесть, что нас разыскивает Орден Святого Георгия.
Я разозлился. Внезапно раздражение, которое я сдерживал все это время, вспыхнуло с новой силой. Мы провели здесь три дня. Все это время мы терпели присутствие друг друга максимально цивилизованным способом: просто притворяясь, что второго человека не существует. Орденец не разговаривал со мной, я не разговаривал с ним. Нас все устраивало. Эдакое негласное перемирие, которое действовало, пока Эмбер была без сознания.
А теперь же все маски были сброшены. Я прищурился. Интересно, что будет, если я приму свою истинную форму и перекушу солдата пополам? Пусть Эмбер забыла, что он был членом Ордена, и простила его за то, что он выслеживал и без зазрений совести убивал представителей нашей расы. Но я-то все помню. Вообще-то, я не выбросил гаденыша из фургона посреди пустыни только потому, что Эмбер убедила меня спасти его, невзирая на то, сколько жизней драконов было на его совести. И из-за нее же я не выгнал его из дома, подкрепив свою аргументацию порядочной струей огня. Сейчас, впрочем, эта соблазнительная мысль снова закрутилась у меня в голове.
– Обойдусь без твоих советов, орденец, – тихо сказал я. В моем голосе промелькнули недобрые нотки. – Я занимаюсь этим куда дольше тебя. Вашу расу я обставил еще тогда, когда ты даже не мог обхватить ствол пистолета своими крошечными пальчиками. Не хватало мне еще слушать убийцу драконов. Особенно когда он советует мне опасаться Ордена.
– Ты никогда не проникал в капитул Ордена, – продолжил человек, как будто не знал, кто я и чем занимался. – Я знаю Орден, они этого так не оставят. Как только весть о вашем вторжении дойдет до Лондона – а скорее всего, это уже произошло, – они бросят все силы на то, чтобы поймать нас. И они не остановятся ни перед чем.
– И поэтому ты здесь? – с вызовом спросил я, скрестив руки. – Ты хочешь, чтобы драконы защитили тебя, теперь, когда на тебя открыта охота?
– Нет, – лицо орденца на мгновение скривилось от злости. – Мне все равно, что будет со мной, – он говорил так серьезно, что я почти ему поверил. – Но я хочу, чтобы Эмбер была в безопасности. Я обязан ей жизнью, и я не могу уйти, зная, что за ней охотятся солдаты Ордена.
– Они охотились за ней всегда, орденец, – отрезал я. – Каждый божий день. Эта охота никогда не прекратится. Эта война никогда не закончится. Сейчас разница заключается только в том, что мы стали занозой в заднице Ордена, потому что задели их гордость. Теперь они изо всех сил будут стараться сохранить лицо. И плевать, что они годами выбивали двери наших убежищ и убивали нас без жалости, – при этих словах солдат помрачнел, а я ухмыльнулся. – Орден к ней не подберется. Я о ней позабочусь.