– Искорка, послушай меня, – я пытался взять себя в руки, но мой дракон в ярости вздымался и требовал возмездия. – Подумай! Он человек, он будет жить столько же, сколько живут люди. Как думаешь, сколько он протянет? Что с ним будет через шестьдесят лет? А через сто? Ты вообще об этом думала?
– Конечно, нет! – зарычала Эмбер. – Сейчас я пытаюсь жить настоящим. Сейчас у меня слишком много сил уходит на то, чтобы выжить и вытащить Данте из «Когтя». А ты? – спросила Эмбер, вызывающе глядя на меня. – А ты вообще думал о будущем?
– Каждый божий день, – ответил я. Она моргнула. – Я каждый день просыпаюсь и думаю о своих пристанищах. Надежно ли они спрятаны, смогут ли детеныши, которых я вытащил из «Когтя», прожить еще один год. Что случится, если я склею ласты, потому что я не знаю, сколько еще мне будет везти. Но дело не во мне, – я бросил еще один взгляд на человека. Не знаю, слышит ли он нас, но даже если и слышит – плевать я на это хотел. – Люди и драконы не могут быть вместе, – настаивал я. – Их жизни по сравнению с нашими – вздох. Как ты считаешь, какое у тебя вообще будет будущее?
Она прищурилась.
– Ой, только не начинай, Райли, – проревела она. – Это все чушь. Признай: ты не хочешь, чтобы я была с Гарретом, потому что он состоял в Ордене Святого Георгия.
Я сжал челюсть. Какая же она упрямая!
– Я это и так знаю, Искорка, – прорычал он. – Я не понимаю, как ты можешь подпускать к себе этого убийцу и не хочешь при этом оторвать ему голову!
– Эй, – солдат подошел к нам. Его глаза были прищурены, тело напряжено, он был готов к драке. – Оставь ее в покое, – просто сказал он. Я бросил на него полный ярости взгляд. – Она не виновата. Это я начал. Если у тебя есть какие-то проблемы, тебе нужно разбираться со мной.
«О, я умираю от искушения, орденец», – злобно подумал я, но Эмбер меня опередила.
– Гаррет, не надо, – сказала она, и я не понял, на кого она злится: на меня, на орденца или на нас обоих. – Я не боюсь ревнивых отступников, а тебе не нужно заступаться за меня перед ним, – она отвернулась от человека и посмотрела мне прямо в глаза. – Я могу о себе позаботиться.
«Ревнивых?»
Я сделал глубокий вдох и шагнул назад, покачав головой.
– У меня нет на это времени, – сказал я, и это было правдой. Проблему с детенышами-беглецами все еще надо было решать, а я уже потратил много времени. – Сейчас я должен был быть совсем в другом месте, – продолжил я, – а я трачу время на вас. С таким же успехом можно размозжить себе голову о стену.
– Ты уходишь? – Эмбер прищурилась. – Снова? И куда на этот раз?
– Подальше отсюда, – резко ответил я, чувствуя себя упрямым юнцом. – В одно очень важное место, если хочешь знать.
Она помрачнела. Я понимал, что сейчас она потребует, чтобы я взял ее с собой.
– Идешь ты или остаешься здесь, – прорычал я, – это неважно. Тут я закончил.
Я развернулся и, не оглядываясь, пересек крышу. Я услышал, как они бросились за мной, и подавил желание повернуться и отправить солдата в нокаут. Во мне говорил дракон, но меня беспокоила не злость, не отвращение. А то, что Эмбер забыла, что сделал орденец. Она еще молода. Она не знает Орден так, как знаю его я, и пока не видела истинное лицо Ордена.
Нет, больше всего меня беспокоило то, что даже после всего, через что мы прошли, мой рыжий детеныш выбрала этого человека… А не меня.
Данте
В конференц-зале было ужасно холодно.
Не люблю холод. Может быть, дело в том, что я вырос в пустыне, на солнечных пляжах, а большую часть жизни провел на улице. Мне нравится чувствовать тепло солнечного света и проникающий под кожу жар. Не знаю, что не так с руководством «Когтя», но в организации во всех кабинетах кондиционеры были поставлены на такую температуру, что казалось, что еще чуть-чуть, и при дыхании изо рта будут вырываться облачка пара. Даже в шикарном отеле Рейна, с его толстыми золотыми коврами и жутко дорогими кожаными креслами, от холода моя кожа покрылась мурашками. Конечно, я не мог указывать «Когтю», как и что делать, но, если бы температура в комнате была на несколько градусов выше, было бы гораздо комфортнее. Надеюсь, я не начну стучать зубами от холода. Я и так достаточно сильно нервничаю.
Мистер Смит сидел рядом со мной. Он облокотился на спинку кресла и положил ногу на ногу. Похоже, ему было удобно и комфортно. Как будто прочитав мои мысли, мой наставник ободряюще посмотрел на меня.
– Дыши, Данте, – приказал он. – Это хороший план. Он сработает.
– Я знаю, – с улыбкой сказал я.
– Хорошо, – темные глаза мистера Смита сузились. – Не надейся. Знай. Надежда не вернет твою сестру. И не произведет впечатления на мистера Рота – вообще ни на кого. Ты должен быть уверен в своем плане, должен знать, что он сработает. А иначе ты зря тратишь драгоценное время всех нас.