Глава 2
- Ох, господин, такие шутки я слышу по пять раз за день, придумали бы что-то новое, - она улыбнулась снова, но как-то очень фальшиво, - Так что вы есть-то будете?
Кальцефальер тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Даже издевка от неë слышалась, как похвала.
- Из чего можно выбрать? - собственный голос показался чужим.
- Ох, я же только вашему другу рассказывала. - она рассмеялась.
Демон промолчал. Не говорить же, что засмотрелся на неë и не услышал ни единого слова?
- Выбор у нас невелик. Похлебка из курицы, рагу из зайца, если подождëте, будет гусь на вертеле. Есть хлеб и сыр. Из выпивки - пиво, вино и херес. Так что вам нести?
Мужчина на секунду задумался. День в пути не утомил, но короткие перекусы голод утоляли мало.
- Из еды всë. И гуся тоже, как дожариться. А из выпивки - херес.
Выпить Кальцефальер любил, но предпочитал хороший алкоголь. Херес к числу допустимых относился.
- О, друзья даже заказы одинаковые делают. - девушка рассмеялась и император снова заслушался.
А она, кивнув им головой, пошла в сторону стойки.
- Стой! - приказ вырвался даже раньше, чем он успел его обдумать.
- Да? - красавица удивленно обернулась, - Вы хотите еще чего-то?
- Как тебя зовут?
Удивление с лица пропало и она задорно рассмеялась.
- Сейх, господин. Меня зовут Сейх.
И продолжила идти своей такой завлекающей походкой.
- Ваше Величество... - только когда советник его позвал, Кальцефальер понял, что всë еще смотрит в ту сторону, куда ушла девушка.
- Что?
- Вы странно себя ведëте. - очень тихим голосом отметил тот, - С ней что-то не так?
- Нет. - император откинулся на спинку стула, - С ней всë даже слишком хорошо.
- Вы хотите еë? - Сорен иногда был слишком прямолинеен.
- Да. Слишком очевидно.
- Не слишком. Я понял по запаху.
К счастью, больше нелюдей в таверне не наблюдалось, так что это могло остаться между ними двумя.
Когда девушка не мелькала перед его глазами, Кальцефальер мог мыслить здраво. И понимал, что в отличии от внешности, еë внутренний облик вряд ли был хорош. Подавальщицы в таких тавернах часто не только еду приносили. Но как же она привлекала! До дрожи, до запирания сердца. Безумно хотелось прижать еë к себе и не отпускать.